Томский государственный университет

Философский факультет

Логический анализ: Фреге, Рассел, Витгенштейн и Венский кружок (особенности понимания)

Чухно А.В.

Аналитическую философию (в широком смысле слова) можно определить как стиль философского мышления, который характеризуется строгостью в использовании терминологии и осторожным отношением к решению общефилософских проблем. Методом исследования избирается логический анализ как языка, так и мышления. Особенно важно, что язык выступает не только основным инструментом философских изысканий, но и первейшим объектом этих изысканий. Первыми представителями так называемой аналитической философии явились Фреге и Рассел, а затем Витгенштейн и члены Венского кружка.

Аналитическая философия – довольно условное словосочетание и прежде чем приступать к исследованию в этой области, следует определить, в каком ракурсе будут использоваться результаты представителей данной области философии. Если разобраться, то в истории АФ можно выделить как общие принципы, так и специфические отличия, многие из которых тонкие и незаметные, но, тем не менее, важные. Исследования заявленных в названии данной работы философов рассматриваются здесь именно в аспекте понимания и использования ими логического анализа, как представителей АФ в широком смысле слова. Причем критериями для сравнения выступают такие положения, которые вытекают из соответствующего понимания метода логического анализа. Таким образом, задача данной работы – показать особенности философских изысканий вышеперечисленных ученых в контексте различного понимания логико-языкового анализа.

Г. Фреге

Логический анализ понимается Фреге как экспликация логического вывода, и именно в аспекте такого понимания логического анализа следует рассматривать метод и положения фрегеанской теории. Логику он ставит на место эпистемологии, как первую философскую дисциплину. Такая перестановка обусловлена пониманием логики как глубинной основы всякого знания.

Основой философских взглядов Фреге является антипсихологизм: Метод логического анализа подразумевает, в первую очередь, рассмотрение объективных законов мышления, безотносительных к мышлению конкретного человека, да и человека вообще (своего рода логический платонизм). Этот метод Фреге использует для исследования всеобщих законов и структур в процессах мыслительной деятельности.

Новация Фреге в том, что он сводит цель философии к анализу структур мысли с помощью анализа языка. Язык рассматривается у Фреге не в контексте отношения к реальности, не в качестве ее индикатора (то есть не в традиционном смысле), а в качестве средства логического вывода, который дал бы отображение законов мышления как законов мира объективных сущностей. В процессе исследования. Фреге ставит перед собой проблему, как можно изучать законы мышления с помощью языка, который рассматривается им как подручное средство познания. Несовершенство естественного языка побуждает ученого поставить (кстати, первым) проблему создания идеального языка с помощью средств логики, который бы адекватно отображал объективные процессы мышления, – безупречно выражал бы законы логического следования. Законам логического вывода должны подчиняться все науки, поэтому Фреге уверен в том, что и математика полностью зависит от логики, то есть основывается на ней. Поставленная Фреге задача выведения математики из логики была, в какой-то мере решена Расселом.

Б. Рассел

Самым общим определением расселовского понимания и использования логического анализа было бы, скорее всего, такое: Рассел понимал логический анализ как метод раскрытия реальной логической формы (то есть критериев истинности выражений) с помощью ограничений, налагаемых на естественный язык. “Ограничителями” естественного языка у Рассела выступают созданные им теории дескрипций и типов. В теории дескрипций разрабатываются проблемы, связанные с функционированием выражений, а теория типов посвящена прояснению затруднений в связи с логическим анализом классов.

Систему собственных взглядов в области аналитической философии Рассел называет логическим атомизмом, который заключается в убежденности существования атомарных высказываний, – взаимонезависимых элементарных единиц языка, которые не упрощаются и являются основой всех остальных выражений языка (причем каждое атомарное высказывание языка должно иметь соответствующий атомарный факт в реальности).

Задача логического анализа связана с созданием идеального языка с помощью схем математической логики и атомарных высказываний. Таким образом, Рассел, следуя Фреге, также противопоставляет естественный язык научному, но метод для этого избирается другой – идеальный язык посредством наложения ограничений на функционирование выражений естественного языка.

Стремление к идеальному языку сопутствует иное, чем у Фреге, понимание предмета анализа. Рассел не ограничивается введением языка логического вывода. Расселовское понимание отношения языка к мышлению традиционно: существуют мышление и реальность, а язык дан как посредник между ними.

Наряду с таким “ограничителями” языка, как теории дескрипций и типов, у Рассела выдвигается своеобразный вид “бритвы” Оккама. Принцип Оккама Рассел избирает одним из основных принципов логического анализа. Он интерпретирует его как принцип экономии языковых выражений: в идеальном языке выражения должны иметь минимальную форму. Принцип Оккама, таким образом, дает еще одно важное ограничение языка, наряду с налагаемыми теориями дескрипций и типов – ограничение размера выражений.

Таким образом, цель логического анализа видится Расселом в логической реконструкции системы всего знания в идеальном языке.

Л. Витгенштейн

Здесь рассматривается, так называемый ранний Витгенштейн, то есть первый период его творчества, представленный трудом “Логико-философский трактат”, который вышел в 1919 году.

Строго говоря, аналитическая философия, как вид философии, берет свое начало именно с Витгенштейна: он первый стал рассматривать философию как средство логического анализа языка [1;4.112]. Витгенштейн совсем по-другому понимает логический анализ, а именно, как прояснение внутренней сущности языка. Из такого понимания вытекает, в первую очередь, два следствия: Фреге и Рассел противопоставляли язык-объект метаязыку, поверхностную грамматику - глубинной, а Витгенштейн устраняет это различение. Второе отличие состоит в том, что язык не рассматривается как данный помимо мышления.

Витгенштейн, таким образом, ставит проблему иначе, чем Фреге и Рассел: не создавать новый язык, а прояснить функционирование любого языка. Все свое внимание Витгенштейн сосредотачивает на естественном языке. Любой естественный язык является проекцией некоторой части мира, осуществляя, тем самым некоторую общность с миром. Язык задает границы мира таким же образом, как поле зрения задает границы видимости. Поэтому мы не можем помыслить то, что лежит за границами языка – внутреннюю логику языка, как и увидеть то, что лежит вне поля зрения.

“Фреге говорит: любое законно образованное предложение должно иметь какой-то смысл; я же говорю, любое возможное предложение образовано законно, а если оно не имеет смысла, то это может быть только потому, что некоторые его составляющие не наделены никаким значением”[1;5.4733]. Это утверждение Витгенштейна демонстрирует его отношение к естественному языку: такой язык сам по себе не содержит парадоксов и путаниц, предложение может только внешне и случайным образом быть бессмысленным. Предложение “Сократ тождественен” бессмысленно в силу того, что понятие тождественности может быть использовано только в качестве отношения, но не прилагательного.

Исходя из понимания логики как априорного условия мышления и языка, Витгенштейн формулирует свой основной принцип следующим образом: Все, что может быть сказано, может быть сказано ясно, а обо всем остальном следует молчать. Это положение является своеобразной формулировкой “бритвы Оккама” и, по сравнению с Расселовской интерпретацией (о которой говорилось выше), имеет другой смысл: язык устанавливает границы мира (и в этом смысле язык самодостаточен), но он полагает и самому себе границы в том смысле, что не может высказываться о своей сущности – о логике, которая “должна заботиться о себе сама” [1;5.473]. Здесь проясняется еще одно утверждение, которое Витгенштейн называет своей основной мыслью: “Замещением невозможно передать логику фактов” (предложение не является лишь набором слов, в нем существует еще и логическая связь этих слов – некоторое правило построения, которое представляет собой каркас языка подобно строительным лесам здания или скелету тела, который не может быть высказан, а только показан).

Таким образом, логический анализ у Витгенштейна понимается как метод, с помощью которого можно прояснить внутреннюю структуру любого языка. Именно Логика (а не науки) предстает у Витгенштейна как априорное условие всего мира, которое посредством языка очерчивает границы возможного. Отсюда цель – не в разработке нового языка, а в выявлении условий конструирования мира посредством любого языка.

Поэтому истинная философия понимается как проникновение в сущность языка через грамматические призраки (подобные идолам рынка Фрэнсиса Бэкона). Но философские фразы рассматриваются как бессмысленные, значит ли это, что автор “трактата” выносит приговор и самому себе, говоря о том, что, по его мнению, не может быть сказано? Витгенштейн выходит из положения тем, что трактует философские предложения как выражения, которые помогают вывести одни предложения из других, поэтому свой трактат он метафорически называет лестницей, которую можно отбросить, добравшись до внутренней структуры языка. Но такое объяснение кажется слабым: легко отбросить лестницу, если ей уже воспользовались. К тому же, применимы другие метафоры, которые, может быть более правдоподобны. Как отбросить необходимое звено, сохранив целостность цепи? Получается, что человек, добравшийся до сущности языка, теряет дар речи, утрачивает связь с самим языком?

Венский кружок

Члены Венского кружка под предводительством М. Шлика начинают свою деятельность, отталкиваясь от “Логико-философского трактата”, – который стал для них чем-то вроде Библии, – используя его для построения собственной теории редукционизма (логический анализ используется как метод редукции всего знания к эмпирическому базису).

Таким образом, сам принцип логического анализа был заимствован у Витгенштейна, но был изменен: “со-бытия” Витгенштейна (примерно то же самое, что и атомарные факты Рассела) образуют эмпирический базис науки в целом (совокупность “протокольных предложений). Над этим базисом надстраиваются теоретические предложения с помощью применения правил логики к протокольным предложениям, – образуется система знаний в виде пирамиды. В этой пирамиде нет места “метафизическим” предложениям, а научные обобщения объявляются лишь рабочими гипотезами. Таков проект членов Венского кружка. Логический анализ, таким образом, приобретает гносеологическую окраску, тогда как у Витгенштейна он был онтологизирован.

Стремление найти устойчивую основу всех теорий, которые претендуют на статус научных положений, привело к позитивистскому радикализму: логический анализ объявляется всеохватывающим методом всей науки, тогда как автор трактата так не считал (а у Рассела и Фреге подчеркивалось, что этот метод применим только для частных проблем). Ярко выглядят высказывания самих лидеров логического позитивизма: “Логический анализ выносит приговор бессмысленности любому знанию, которое выходит за пределы опыта” – так выражается Р. Карнап [3;85]; “Радость познания есть радость верификации” говорит М. Шлик [11;46]; “Значение высказывания – не что иное, как метод его верификации” считает Ф. Вайсман [5;62].

За элементарные единицы языка принимаются предложения, которые фиксируют непосредственно данные явления. Этот критерий со временем ослабляется, и к концу существования Венского кружка он переходит из смеси конвенционализма с эмпиризмом в полный конвенционализм. Тем самым рушится сам принцип строгой соотнесенности знания с реальностью. Логический позитивизм, в конце концов, изживает себя.

Выявленные отличия в понимании и использовании логического анализа создают картину четырех способов использования логического анализа. Вопрос о предпочтимости тог или иного способа нельзя решить с большой долей уверенности в пользу одного из рассмотренных в статье. В современной аналитической философии начинают преобладать в большей степени фрегеанские убеждения, но методы логического анализа Рассела и Витгенштейна от этого не становятся менее ущербными. Взгляды членов Венского кружка тоже рассматриваются современными исследователями: многие считают, что эмпирический базис необходим для науки в целом.

Литература:

1. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Витгенштейн Л. Философские работы. М.: “Гнозис”, 1994. Ч.1.
2. Грязнов А.Ф. Аналитическая философия: становление и развитие // Аналитическая философия (антология). М.: “ДИК”, 1998.
3. Карнап Р. Преодоление метафизики логическим анализом языка // Аналитическая философия (антология). М.: “ДИК”, 1998.
4. Кюнг Г. Онтология и логический анализ языка. М.: “ДИК”, 1999.
5. Поппер К. Логика и рост научного знания. М.: “Прогресс”, 1983.
6. Рассел Б. Введение // Витгенштейн Л. Логико-философский трактат М.: Иностр. Лит., 1958.
7. Смирнова Е. Д. Логика и философия // ВФ, 2000, №12.
8. Суровцев В. А. Логический анализ у Б. Рассела и Л. Витгенштейна // На пути к новой рациональности. Томск: Изд-во ТГУ, 2000.
9. Фреге Г. Логические исследования. Томск: “Водолей”, 1997.
10. Швырев В. С. Неопозитивизм и проблема эмпирического познания. М.: “Наука”, 1966.
11. Шлик М. О фундаменте познания // Аналитическая философия: Избранные тексты. М.: Изд-во МГУ, 1993.