Лекция 6. Предопределение и пророчество

1. Провиденциализм и предопределение

Провиденциализм (лат. providentia провидение, предвидение, предзнание, предмыслие) теистический взгляд на универсум и историю как на божественный промысел, недоступный человеческому пониманию. Согласно этому взгляду, не только история в целом, но также каждое историческое событие обусловлено волей Бога и является моментом Его замысла осуществить конечную цель. Провиденциализм наиболее характерен для иудаизма, христианства и ислама.

Стоики о Провиденции. Стоики уделяли много внимания этому понятию, некоторыми из них написаны о Провиденции специальные трактаты. Так, Цицерон говорил о Провиденции богов (deorum providentia). Клеант создал гимн Зевсу, в котором верховный бог предстает провидящим правителем мира и человечества, проектирует своей Провиденцией громадный круглый космос и гармонизирует все вещи. Римский стоик Сенека в одном из своих диалогов обосновывает веру в Провиденцию и полагает, что Провиденция правит миром, и Бог заботится о нас. По его мнению, термин Провиденция годится для наименования бога. Школа стоиков полемизировала с теми, кто считал, будто мир управляется слепой судьбой. Все случается в согласии с божественным планом, утверждали стоики, поэтому высшую контролирующую силу следует называть Провиденцией. Император Марк Аврелий, исповедовавший стоицизм, рассуждал: Всё приключившееся с человеком произошло по желанию Бога, значит, случающееся никогда не происходит от злого начала. Идеи стоиков о Провиденции впоследствии были восприняты христианством. После эпохи императора Августа в позднелатинском языке слово Провиденция стало обозначать божество и писаться с заглавной буквы. Римский неоплатоник Макробий, защищавший язычество, персонифицировал Провиденцию в виде богини.

Атомист Эпикур попытался опровергнуть учение стоиков о божественной Провиденции, однако ни он, ни его последователи так и не смогли замедлить становление веры в Провиденцию в греко-римском мире. Эта вера постепенно укреплялась даже не столько благодаря диссертациям ученых-стоиков, сколько из-за массового распространения разных историй о странных событиях и чудесах, приписываемых Провиденции. Часть таких сенсационных историй опубликована в начале III в. римским ритором Аэлианом, который, правда, не стремился к исторической точности.

Несколько смыслов латинского слова Рrovidentia являются зеркальным отражением значений греческого слова pronoia. Историк Геродот был, пожалуй, первым из греческих авторов, применившим слово pronoia в религиозном духе. По Геродоту, божественная Провиденция есть источник мудрости. Она поддерживает природу в равновесии и не позволяет одному роду существ превосходить другие. Историк Ксенофон и биограф Плутарх понимали это слово как обозначение заботы богов о человечестве и мире.

В религиозных представлениях в целом вера в существование слепой и беспощадной судьбы конфликтует с верой в спасительную Провиденцию. Так, традиционные греко-римские фаталистические и астрологические воззрения отвергались иудеями и христианами. Как монотеисты, те и другие не верили в то, что звезды управляют миром и в особенности человеком. Апулей, философ и ритор II в., красочно описал в Золотой пчеле конфликт этих двух мировоззрений. Сам он живо интересовался эллинистическими мистериями, во время которых посвящаемых учили освобождаться от власти звезд.

Талмуд, авторитетный компендиум еврейской традиции, учит, что Израиль не подчиняется ни одной звезде, но только Богу. В еврейском языке даже нет аналога термину Провиденция, тем не менее Ветхому Завету не чуждо общее понятие божественного провидения. Слово pronoia и сопряженные с ним слова используются в Новом Завете, хотя и редко. Так, в Евангелии от Матфея Иисус говорит, что ничто не случится без воли Бога и даже волосы на твоей голове подсчитаны, а потому не стоит ничего бояться.

Христианское представление о Провиденции обусловлено не только греко-римским влиянием, но и ветхозаветной историей о том, как Авраам был готов безропотно принести в жертву Богу своего сына Исаака. Авраам говорит Исааку: Бог сам усмотрит молодое животное для жертвы, мой сын. Смысл термина Провиденция в позднем христианстве несколько отличается от старозаветного и новозаветного и имеет не столько библейский, сколько догматический характер. Этот смысл состоит в том, что Бог не только творит мир и правит им, но также являет доброту, заботится о сохранении всякого существования, ведет человечество к задуманной Им конечной цели к спасению через любовь Иисуса Христа и силу Святого Духа.

Догматическая концепция Провиденции вырабатывалась в христианстве апологетами, отцами церкви, теологами. Евсевий и Иероним трактовали историю народов Средиземноморья и Переднего Востока как библейскую историю. Св. Августин доказывал в работе О граде Божьем, что всемирная светская история подчинена прежде всего истории христианства. Согласно его учению, история движется волею Бога, в ней реализуется божественный план; христианство восторжествует, а затем после конца света наступит Царствие Божие. Существующий порядок и периоды истории (от сотворения мира до Христа и далее) предзаданы, и люди не в состоянии изменить их. Эта доктрина была официально принята церковью и господствовала на протяжении всего европейского Средневековья. Хронисты (Иоанн Малала, Иоанн Зонара и др. в Византии; Рауль Глабер, Оттон Фрейзингенский, Матвей Парижский и др. в Западной Европе) рассматривали историю как обнаружение Бога в мире, действующего через людей. Главным содержанием истории они считали борьбу абсолютного добра и сатанинского зла, которая предопределена завершиться победой добра.

Многие мыслители Возрождения и Просвещения отказались от христианской периодизации истории, предпочтя ей рационалистические схемы исторического развития. Например, по мнению Гердера и Монтескье, история управляется внутренним естественным законом и прогрессирует. Тем не менее телеологическое объяснение истории не было предано забвению. Оно продолжает сохраняться не только в христианстве, исламе и иудаизме, но и в светской философии истории. Идею трансцендентной цели истории так или иначе модернизировали Боссюэ (XVII в.), Ж. М. де Местр, Шлегель, Ранке (XIX в), а в ХХ в. неотомисты (Ж. Маритен и др.), протестантские теологи (Р. Нибур и др.), некоторые историки (Тойнби, Ротхаккер и др.).

Провиденция по существу тождественна понятию предопределения, но отличается от последнего тем, что ей часто приписывается личностный характер.

Предопределение (лат. praedeterminatio) религиозно-философское представление об изначальной заданности волею и промыслом Бога поступков и судеб людей и народов, событий в их жизни, общего хода истории, а также будущего спасения или осуждения в вечности того или иного человека. Учение о предопределении обосновывает идею всемогущества Бога и бессилия человека. Иудеохристианская доктрина предопределения была направлена против античных идей безличной судьбы и космической необходимости.

Вместе с тем в любом монотеизме непременно возникает дилемма фатализма (идея предопределения) и волюнтаризма (идея свободы воли человека). Так, в V в. представление о предопределении уточнялось в христианстве через противостояние точек зрения Аврелия Августина и монаха Пелагия (Моргана). Августин полагал, что вследствие грехопадения человек утратил право на спасение и своими силами не способен вернуть себе это право; спасение возможно исключительно по милости Бога, и спасутся только заранее избранные люди.

Пелагий, напротив, доказывал, что грех генетически не передается детям, а потому нет ни наследуемого первородного греха, ни повреждения от него потомков; человек рождается таким же непорочным, какими из рук Творца вышли Адам и Ева. Поэтому человечество способно само, без помощи Святого Духа, достигать совершенства. Пелагий отстаивал тезис об отсутствии причинной связи между смертностью и греховностью человека: Адам умер бы рано или поздно, вне зависимости от своих грехов, потому что он по своей природе смертен. Пелагиане верили, что благодать дается всем, а ее объем зависит от наших заслуг.

Христианская церковь приняла с некоторыми поправками точку зрения Августина, пелагианство же было осуждено как ересь в 418 г. папой Зосимой и в 431 г. Вселенским Собором в Ефесе.

В 20-е гг.V в. в Южной Галлии монах Кассиан возглавил движение полупелагиан, стремившихся примирить взгляды Августина и Пелагия. Полупелагиане учили, что без благодати, даруемой Богом, люди не сумеют реализовать свои способности, но в то же время благодать внутри каждого человека подчинена его свободе воли. Бог пожелал спасти всех исполнивших требования Евангелий, но вовсе не предустановил заранее, кому пойти в рай, а кому в ад. Иисус Христос, умерший за всех, даровал благодать каждому человеку. Но и всякий человек рожден быть свободным в его собственной воле принимать дарованную ему Богом благодать или противостоять благотворным воздействиям благодати.

Споры о предопределении и свободе воли человека никогда не прекращались в теологии христиан, мусульман и иудеев. Историк Иосиф Флавий писал о полемике в Иудее между приверженцами идеи предопределения, сторонниками учения о свободе воли человека (ессеи) и фарисеями, стремившимися к компромиссу между ними. В VIIIIX вв. в исламской теологии шла дискуссия между джабаритами, которые настаивали на абсолютном предопределении, и кадаритами, признававшими свободу воли человека. В христианстве в эпоху Реформации споры на эту тему возобновились с особой силой. Лютер и Меланхтон смягчили принцип предопределения: утерянное право на спасение можно вновь обрести через смирение, покаяние и совершение таинств. Кальвин настаивал на том, что Христос принес Себя в жертву лишь для избранных, но вовсе не для всех людей. Западная христианская церковь в большей степени поддерживает тезис о благодати как единственном условии спасения, а восточная церковь допускает, наряду с предопределением, такое условие спасения, как свобода воли. Православие выдвигает формулу Бог намерен спасти всех, но не все спасутся. Нынешний католицизм допускает, что человек может добиться спасения, даже не будучи к нему предопределенным. Подчас понятие предопределения развертывается до доктрины двойного предопределения: одни люди предопределены ко спасению, другие к осуждению.

Как уже сказано, понятия Провиденции и предопределения по существу совпадают. Вместе с тем Иоанн Дамаскин, говоря об этих понятиях, так выразил их отличие: Бог все предвидит, но не все предопределяет.

2. Благодать и грех Благодать (харизма) христианско-богословское понятие для обозначения особой живой и деятельной силы Божией, содействующей спасению каждого человека и подаваемой людям вследствие искупительного подвига Спасителя. В Новом Завете благодать прямо именуется силою Христовой, которая безвозмездно даруется человеку независимо от его достоинства и заслуги. Эта сила изливается в души людей непосредственно от Святого Духа, поэтому благодать можно также определить как силу Святого Духа, даруемую людям для обретения ими спасения во Христе. В понятии благодати различают два аспекта: а) это свойство Бога в отношении падшего человека даровать ему спасение, б) это и сама сила Божия, которой совершается спасение человека. Согласно христианскому вероучению, благодать от вечности принадлежит Богу и есть в Нем как предопределение о спасении. Ее действие началось с самого грехопадения, выразилось в обещании искупления и проявилось как любовь к падшему человеку. Обладая благодатью, Бог слышит молитву верующего, прощает кающегося, дарует ему жизнь. Благодать божественная сила, обитающая в человеке и действующая в нем как земной подвиг человека; она помогает человеку познать Бога, дарует все необходимое к животу и благочестию, с нее начинается и ею завершается спасение людей. Церковь различает два вида евангельской благодати: а) предваряющую благодать, которая просвещает нас, и б) оправдывающую благодать, позволяющую внутренне очиститься от грехов и освящающую человека посредством таинств. Действуя внутри самого человека и в единстве с его духовной природой, благодать тем самым отличается от внешних проявлений Бога, например, от чудесных знамений. Западные отцы церкви считали благодать единственным условием спасения, а восточные отцы допускали, наряду с благодатью, и свободу воли человека. Римские католики и православные христиане признают носителем и передатчиком благодати духовенство, а протестанты веруют в возможность непосредственного получения благодати любым верующим. Благодать одно из ключевых понятий Библии, смысл которого заключается в том, что Бог являет не заслуженное человеком милосердие и совершает ради него то, что человек не в состоянии сделать сам. В Ветхом Завете для обозначения благодати используются два термина: hen в переводе с иврита означает проявление милосердия вышестоящего по отношению к нижестоящему, этим словом описывается милость и забота Бога по отношению к Израилю (Иер. 31:2 3); hesed это слово означает благодать, проявленную в неизменной любви Бога, изобилие Божьих даров, которое дается человеку независимо от его заслуг (Пс. 62: 4; Пс. 47: 10 11). Харизма. В Новом Завете для обозначения благодати используется греческое слово charis, которое означает милосердие Бога и спасительную силу, необходимую для искупления погрязшего в грехах человечества (Еф. 2: 8). Слово charis это корень слова charisma, которое буквально означает свободный дар благодати (Рим. 6: 23). Согласно библейскому богословию, грехопадение лишило человека духовной силы, необходимой для искупления греха, поэтому в своем спасении человек должен полностью полагаться на благодать Божию (Деян.15: 11; Рим.3: 23; 5: 15; Тит. 2: 11; 3: 7). Особое внимание новозаветному учению о благодати уделяется в посланиях апостола Павла. Здесь благодать как центральное понятие Нового Завета противопоставляется ветхозаветному закону, который был дан Богом человеку для восстановления утраченной в грехопадении связи с Ним. В результате непослушания людей закон привел к умножению греха (Рим. 5: 20). Но крестной смертью Иисуса Христа Бог свободной благодатью вмешивается в судьбу людей, давая им спасение и искупление от греха и открывая перспективу новой жизни с Богом. Вера в Иисуса Христа дает людям свободный доступ к благодати (Рим. 5: 2). Благодать дается не по делам, а по вере (Рим.11: 6). Прощение и примирение людей с Богом оказываются возможными именно в силу того, что благодать дается даром и всем людям без исключения (Лк. 3: 6; Рим. 5: 18). Таким образом, если грех Адама привел к преступлению, разрушению природы человека и смерти, то благодать Бога восстанавливает эту природу и дает вечную жизнь (Рим. 5: 21). Благодать несоизмерима с грехом, поскольку грех есть поступок человека, а благодать это дар Бога. В католическом богословии было широко распространено учение о спасении, которое обретут все души, пройдя через чистилище и получив в конечном счете доступ к благодати, а также об оправдании делами, то есть целенаправленными действиями человека, которые могут привести к спасению и от которых зависит благодать, даваемая человеку. Это учение было подвергнуто критике М. Лютером, утверждавшим, что спасение это результат действия благодати, дарованной всем без исключения, независимой от человеческих усилий и опознаваемой в акте веры; человек не может быть абсолютно уверен в данной ему благодати и в своем спасении, а поэтому никакие дела не могут оправдать и спасти его. Общая позиция протестантизма заключается в том, что только благодать Бога может спасти падшего и греховного человека. В некоторых направлениях протестантизма (например, в кальвинизме) было распространено учение о предопределении, согласно которому еще до сотворения мира Бог избрал одних ко спасению, других к проклятию, следовательно, благодать дается людям не одинаково, и никакие человеческие усилия не могут изменить волю Бога. В других протестантских конфессиях существует учение об отпадении от благодати, которое утверждает, что благодать не воздействует на человека автоматически, но зависит от его поведения и может быть утрачена. В наше время широкое распространение получило так называемое харизматическое движение, которое основано на допущении возможности для некоторых людей, избранных Святым Духом, обрести особую благодать и личную святость при жизни. Но если протестантизм предполагает возможность непосредственного получения благодати верующим, то католики и православные считают духовенство носителем и передатчиком благодати, что определяет исключительную роль церковной иерархии в спасении. В православной традиции, основоположенной восточной патристикой, понятие благодати рассматривается в рамках учения о спасении и искуплении. Спасение понимается как обожение человеческого естества, которое является благодатным действием Бога, совершаемым при участии человеческой свободы. Искупительная жертва Христа и есть высшее проявление благодати, которой Христос дает человеку возможность стать новым творением, равным Богу по благодати. Благодать невозможно заслужить никакими добрыми делами, поскольку она есть действие Бога, однако спасение возможно лишь при свободном принятии человеком дара благодати, которое выражается в подвиге и делах веры. Большинство людей не имеет достаточной силы расстаться со своей греховной природой, но некоторые испытывают на себе действие благодати за подвиг веры и мученичество такие люди являются святыми и особо почитаются в православии. Грех. С религиозной точки зрения, грех есть моральное зло. В иудаизме и христианстве под грехом понимается намеренное нарушение воли Бога, отступление от заповедей и закона Божия. Грех есть беззаконие. В светском смысле грех обычно определяют как несоответствие действий индивида внешним стандартам поведения: нарушение человеком табу, законов или моральных кодексов. Актуальны следующие проблемы: а) всякое ли нарушение или отмена закона есть грех? б) что в греховном действии условно и преходяще, а что безусловно и неизменно? в) всегда ли церковь бескорыстна в перечислении грехов и наказаний за них? г) является ли грехом жестокое преступление во славу церкви? Концепция греха, вытекающей из него вины и Страшного Суда существует во многих культурах. Представление о скверне (нечистом) выросло из нарушений первобытно-общинных священных запретов. В ряде античных обществ сложилась идея о всеобщем (коллективном) грехе: утратив состояние изначальной и блаженной невинности, первочеловек впал в грех, который с тех пор унаследован всеми потомками. Древние греки усматривали сущность греха в неспособности людей из-за своего невежества достигать истинного самовыражения и сохранять должное отношение к космосу. В Ветхом Завете грех трактуется в свете иудейского монотеизма: греховные действия суть неисполнение заповедей Бога, а сам грех есть неприязнь или ненависть к Богу. Корень греха не в Боге и не в природе, а в самоволии разумных существ, в неверном применении ими разума и воли. Первым грешником стал сатана, за ним согрешили Ева и Адам. В книге Бытия (гл. 3) Моисей повествует о грехопадении прародителей и о гибельных последствиях их греха для всех потомков. Человеческая природа повреждена из-за наследственного (природного) греха и утратила многие физические и духовные достоинства. Личные грехи каждого человека обусловлены природным грехом и диаволом. Новый Завет в целом наследует иудейскую концепцию греха, однако догмат о коллективной и индивидуальной греховности людей представлен в христианстве как условие вхождения в мир исцелителя Иисуса Христа и тесно связан с учением о спасении. (Правда, до V в.для греко-восточной церкви было чуждо учение о наследуемом первородном грехе). Своей добровольной смертью Христос в принципе освободил человечество от первородного греха. Искупление через Христа дает индивиду возможность преодолевать личную греховность и тем самым становиться целостным человеком. Вне Христа наши господа грех и смерть (М. Лютер). Насколько испорчен человек? Богословы по-разному интерпретируют рассказ о грехопадении Адама и Евы и неоднозначно оценивают степень повреждения образа Божия в родовом человеке. Одни настаивают на идее тотальной порчи и разрушения человеческой природы: после падения человек обрел злую похоть, утратил первобытную праведность и сверхъестественные дары Бога, предпочитает выбирать зло, и мир во зле лежит (Ж. Кальвин, протестантизм). Другие богословы полагают, что образ Божий в падшем человеке лишь несколько потускнел, но в целом сохранился, а потому человек в сущности добр и свободен в выборе добра (католицизм). Католическая казуистика учение о мере греха в раличных ситуациях. Ориген и Климент Александрийский толковали рассказ о грехопадении как аллегорию о душевном состоянии человека. Антитринитарии отказались от идеи грехопадения. Православие склоняется к учению об утере человеком из-за грехопадения богоподобия (бессмертия, абсолютной святости) и о сохранении искаженного образа Божия (разума, свободной воли). Восстановление в человеке первоначального образа и подобия предполагает крещение, христианскую жизнь и воскресение из мертвых. В целом же теологи согласны с тем, что первоначальный грех, таинственный по своей природе, транслируется не просто отдельными индивидами, а всем совокупным родом человеческим, в памяти которого хранится информация о добрых и злых моментах общественной истории. Подчеркивая серьезные последствия греха в большей степени, чем иные религии, христианство и иудаизм тем не менее решительно отвергают манихейскую доктрину, согласно которой зло есть изначальный и вечный атрибут сотворенного мира или его материальной части. Зло несубстанциально, вторично. Оно происходит от гордыни, эгоизма, неповиновения, нарушения воли Бога, от неправильного применения сотворенными существами своей доброй воли. Чтобы не презирать тело с его страстями и импульсами, его нужно освятить. В Библии, под плотью, о которой говорят пренебрежительно, обычно подразумевается не человеческое тело, а восставшая против Бога человеческая природа. Грех есть разновидность болезни, поразившей плоть потомства Адама. Существуют разные категории греха. Эгоизм может быть в первую очередь сопряжен либо с телесной чувственностью индивида (грех похоти плоти), либо с его духовной сферой (грехи гордыни, высокомерия и пр.). Богословы также подразделяют грех на фактический и первородный. Фактический грех это грех в обычном смысле, т. е. злой поступок, состоящий из мыслей, слов или дел. Первородный грех связывают с искаженными нравственными условиями, в которых рождается каждый член греховной расы. Виды греха. По характеру серьезности в фактическом грехе выделяют грех смертный (тяжкий) и грех простительный, хотя различие между ними иногда трудно уловить. Смертный грех преднамеренное избегание Бога и согрешение в важном деле, совершаемое грешником упорно, в полном сознании и по собственному желанию. До тех пор, пока грешник не раскается, смертный грех лишает его божественной благодати. Величайший по своей тяжести и непростительный грех хула на Св. Духа или дерзкое упование на божественную благодать.Простительный грех обычно сопряжен с незначительными проступками и сопровождается меньшей степенью самосознания; он совершается по слабости и немощи, с нежеланием и осуждением поступка. Простительный грех ослабляет союз грешника с Богом, но не лишает его полностью божественной милости. Фактический грех бывает материальным и формальным. Формальный грех есть, во-первых, нечто плохое само по себе и, во-вторых, осознаваемое грешником как зло и личная вина. Материальный грех состоит из действия, противоречащего божественному закону и общественной морали, но которое не осознается грешником как проступок и потому не расценивается как его личная вина. Различают грехи опущения и грехи действия (нарушения). Грех опущения есть неисполнение того, что следует исполнить. Грех действия нарушение запрета, исполнение того, что воспрещено. Невольные грехи совершаются по неосторожности, незнанию или слабости, а вольные грехи сознательно и по желанию. Универсализм о грехе. Универсализм (от лат. universalis всеобщий) учение о посмертном освобождении от греха и спасении всех людей. С ним сопряжено требование религиозной толерантности, мирного сосуществования с иноверцами. В Новом Завете говорится, что Христос оправдал всех, а не только неких избранных, взяв на себя грех мира. Теологические основы этого учения, оппозиционного концепции Св. Августина о вечном наказании грешников, описаны в период патристики Оригеном, Григорием Нисским, Эриугеной и др. Подчеркивалось, что если греховность человечества, причиненная прародителем Адамом, универсальна, то столь же всеобщим будет и спасение людей Иисусом Христом как новым Адамом. Эпоха Просвещения смягчила идею кальвинистского богословия о строгом наказании грешников и способствовала возрождению доктрины универсального спасения. В конце XVIII века в Америке под влиянием Дж. Мэррея, Ч. Чонси, Э. Винчестера возникает движение универсалистов. Так, Ч. Чонси из п Бостона, один из идеологов этого движения, утверждает в своей книге Спасение всех людей, что предельной целью откровения является всеобщее счастье и что эта постоянно приближающаяся цель будет непременно исполнена. Загробное наказание грешникам недолговременно; их душам, по мере очищения, даруется соприсутствие с Богом в вечности. Исходя из идеи всеобщего спасения, универсалисты терпимо относятся к свободному толкованию среди своих сторонников символов веры и догматов. Эта идея оказалась близкой также унитарианцам, защищающим религиозный плюрализм. В 1962 году унитарианцы и универсалисты в США, Канаде и Мексике слились в Унитарианско-универсалистскую ассоциацию (около 800 церквей). 3. Пророк Пророк (др.-евр. nabi; англ. prophet; рус. букв. через речь, вестник) посланник Бога, проводник сверхъестественного откровения. Он одухотворен божеством, осознает свой непререкаемый авторитет предрекателя и провозвестника будущего и существует не для себя, а для других. Пророк, глашатай судьбы и вещий оратор появляется в трудный и переломный период истории как посредник между абсолютной реальностью и человечеством, имея право поделиться с людьми полученной свыше вестью. Платон определил пророка как человека, говорящего в экстазе. Согласно Филону Александрийскому, пророк ничего не говорит от себя, а напоминает лиру, на которой играет некто другой. По М. Веберу, пророк обладатель личной харизмы, возвещающий в силу своей миссии религиозное учение или волю Бога. Пророк, ощущая свою прямую связь с Богом, обретает дар слова, выдающиеся поэтические и ораторские способности, силу воли и мужество. При исполнении своей выдающейся миссии он стойко переносит все испытания, преследования и мучения. Многие пророки оказывались героическими личностями. Пророка не следует отождествлять с прорицателем и мистиком. Прорицатели (греч. mantis) особая каста, появившаяся в раннеантичном обществе, когда разделились религиозно-культовые и социальные функции. Жили они в особом месте (оракулы, храмы) либо странствовали. Самыми знаменитыми древними прорицателями были Тиресий, Эпименид, Калхас, Амфиарий, Бакид, а среди женщин Кассандра и Сивилла. Прорицатель манипулирует объективной техникой, знаками и адресуется к заботам и нуждам частных лиц. Мистик чаще всего заявляет, что его видение иррационально, невыразимо и непередаваемо. В отличие от прорицателя и мистика пророк движим привходящим в него могущественным духом и способен, обращась с проповедью к своему племени или народу в целом, понятно артикулировать главное и общезначимое послание. Правда, не все аспекты его сообщения могут быть достаточно ясны, поскольку пророку открывается иногда не целостная картина грядущего, а только отдельные части будущего (отчасти пророчествуем, говорит апостол Павел). Профетическое предсказание излагается современникам особым, символическим языком через иносказание, поэтическую метафору, притчу; при этом используются образы прошлого и настоящего. Но оно вполне определенно и недвусмысленно в главном, о чем и свидетельствует исполнение предсказанного. О поразительной точности предсказаний всех больших и малых библейских пророков повествуется в фундаментальном исследовании Джоша Макдауэлла Неоспоримые свидетельства (М., 1992.320 с.). Неисполненное предсказание признак лжепророчества. Пророческое предрекание, идущее от Бога, исполняется всегда точно и в таких деталях, о которых даже самый прозорливый человек не способен догадаться. Если подлинное пророческое послание адресовано будущим поколениям, то оно намеренно запечатывается, вуалируется ему специально придается скрытый смысл, недоступный пониманию современников пророка. Например, согласно Библии, Бог потребовал от пророка Даниила: А ты, Даниил, сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени; многие прочитают ее, и умножится ведение (Дан. 12 : 4). Случается, пророк создает собственную общину, реализующую его планы. Пророческие принципы и нормы имеют критическую функцию, нацелены на разрушение или реформирование существующего социального порядка. Многим не по нраву перспектива ревизии фундаментальных идеалов, грозящая беспорядками и социальными трагедиями. Люди гонят пророка, не хотят его признавать, обвиняют во лжепророчестве. Возможно, отсюда и поговорка нет пророка в своем отечестве. Да и как сразу отличить истинных пророков от полчища лжепророков? К тому же ученики и последователи пророков нередко вульгаризируют и до неузнаваемости искажают их учения. В западной культуре долгое время доминировало представление о пророке по образцу классического наби (нави) Израиля, хотя профетические манифестации прослеживаются на протяжении всей истории человечества во многих странах. В греческом полисе, например, пророк исполнял секулярную функцию. Среди христианских пророков особо выделялись Монтанус, Фиоре, Саванарола, Лютер, Кальвин, Фокс. Самые крупные пророки, закладывающие идейный фундамент мощных культур, появляются через каждые 500 1000 лет (что соизмеримо с астрофизическими циклами). В их череде в первую очередь надо назвать Кришну, Авраама, Зороастра, Моисея, Будду, Иисуса Христа, Мухаммада, Бахауллу. У каждого из этих посланников Бога был свой предтеча, готовивший народ к их пришествию. (Заметим, что для кришнаита Кришна не просто пророк, но и Господь, равно как и Богочеловек Иисус Христос для христианина). Енох, Ной и другие патриархи названы в Библии пророками. Древнееврейские пророки во времена предрекателя и судьи Самуила объединялись в сонмы (школы), бесстрашно обличавшие идолопоклонство. В период деятельности Илии и Елисея еврейский профетизм достиг наивысшего развития. Широкий и узкий смыслы пророчества. Семантический спектр термина пророк постепенно расширялся. В зависимости от того, на что перенести акцент (на экстаз, одухотворенные высказывания, предсказание будущего, опыт видений, яростный социальный критицизм, чувство абсолютного деяния, апокалиптические ожидания и пр.), самые разные личности могут быть названы пророками: монтанисты, пятидесятники, Зороастр, Мохаммад, Савонарола, Томас Мюнцер, Якоб Бёме, Джозеф Смит и многие другие. Нравственная серьезность древних китайских мудрецов и их глубокие размышления о законах неба сравнима с еврейскими пророчествами и соответствующими древнеегипетскими текстами. Даже марксизм в свое время именовали пророчеством из-за присущего ему пассионарного протеста против социальной несправедливости и эсхатологической структуры его доктрины. Но это все широкие и порой фигуральные дефиниции понятия пророчества. В узком смысле под пророчеством имеют в виду только религиозный профетизм. Он сопряжен с динамической концепцией божества, пониманием воли одновременно божественной и человеческой как конституционного фактора религиозной реальности, с базовым дуализмом, глубоким убеждением в серьезности греха (отличающегося от нарушения табу), радикальными нравственными воззрениями (основанными на безоговорочном выборе между добром и злом), с позитивным отношением к обществу и миру в целом, отношением к темпоральному процессу как кристаллизации эсхатологических и мессианских надежд. Авторитет священнослужителя основан на священной традиции и дается должностью. Авторитет пророка обусловлен благодатью откровения. Пророк отличается от иных религиозных авторитетов тем, что высказывается не от себя лично. Его откровение внеиндивидуально, беззаветно и безвозмездно. Он лишь слитый со своим святым источником инструмент. Обращаясь к людям и указывая путь спасения, Бог (Святой Дух, дух нижестоящего ранга) говорит устами пророка. Пророк осознает себя избранником и ни на йоту не сомневается в подлинности ниспосланного ему откровения. Тождество и различие пророков. В Книге Достоверности Бахауллы, персидского пророка XIX в., говорится о Явителях Бога следующее. Поскольку эти птицы Божественного Трона ниспосланы с неба по Божьей воле и рождены для провозглашения Его несгибаемой Веры, то всех их можно рассматривать как одну и ту же душу и личность. Ибо все они пьют из единой чаши Божественной любви и вкушают плоды одного и того же Древа Еднства. Эти Явители Бога обладают двумя ипостасями. В одном отношении каждый из них есть чистая абстракция и единство в сущности; если их всех назвать одним и тем же именем и приписать им одни и те же свойства, то вы не отойдете от истины. Вторая же ипостась их различие. В этом плане каждый Явитель Бога совершенно индивидуален, у каждого своя неповторимая миссия, каждый известен под собственным именем. Бахаулла сравнивает Бога с Солнцем, а истинные религии с солнечными лучами, по-разному преломляемыми на Земле. Каждый пророк, воспринимая тот или иной солнечный луч, по-своему говорит о Первоисточнике. Отсюда любая подлинная религия есть истина относительная, и в этом своем качестве она дополняет другие религии. Взятые же воедино религии человечества содержат в себе гораздо больший элемент абсолютной истины, чем какждая из них в отдельности. Очередной Посланник Бога добавляет к общей формуле спасения новую идею. Так, Будда указал восемь путей избавления от пагубных желаний. Иисус Христос усилил формулу спасения принципами искренности и любви. Проповедь Мухаммада особо касалась принципов взаимопомощи, важности традиций и мирного сосуществования. Бахаулла попытался объединить все эти идеи на основе требования возлюбить другого более, чем самого себя. Религиозные системы великих пророков имеют повторяющиеся черты и закономерности. Ядро религиозной системы основоположник, возвещающий от имени Бога новый смысл будущей истории. После вознесения пророка формируется ранняя община, воплощающая его учение в священных книгах и предании. Наконец, из новой религии вырастает культура, длящаяся века и тысячелетия. Профетическое состояние может наступать спонтанно. Иногда оно индуцируется разнообразной техникой медитации, мистико-магическими формулами и жестами (мантры и мудры в эзотерическом буддизме), особой музыкой, барабанным боем, плясками, приемом возбуждающих средств или наркотиков. Пророки часто противятся зову сверху, своему внутреннему голосу (Моисей, Амос и Иеремия среди еврейских пророков, Мухаммад, многие шаманы), но высшая сила все-таки заставляет их передавать требуемое сообщение. Эта сила непосредственно придает им святость, тогда как святость жрецов, священников, монахов или мучеников опосредована происхождением, посвящением, решением отказаться от мирской жизни, страданиями. Виды пророков. Пророки часто становятся основоположниками религии, реформаторами, сектантскими лидерами (Зороастр, Мухаммад и др.). Идеально-типичный пророк (в понимании М. Вебера), однако, в меньшей степени озабочен основанием новой религии или проведением революционных реформ и в большей мере занят критикой общества изнутри, руководствуясь полученным видением правильной жизни. Если он революционер, то чаще сам об этом не знает. Можно выделить типы пророков на основе особенностей их вдохновления, поведения и организаторской деятельности. Так, в религиозной общине важное значение имеет культ священника-пророка. Обладая мандатом этого культа, священник-пророк (обычно простой священник, член клира) обязан во время литургии произносить в нужном месте пророческое слово. В этом случае он выступает институциональным пророком. Различие между культовым пророком и пророком в классическом смысле этого слова в том, что последний постоянно слышит божественный зов, а культовый пророк, произнося Слово Божье в силу требований ритуала, возобновляет свою миссию только в определенные моменты. Его профетизм прерывен, поэтому всякое очередное его послание считается новацией. Следующий тип пророка миссионерский (апостол). Он уверен, что только ему открылась уникальная истина. У него есть ученики, уверенные в том, что учитель дал им новую и самую истинную религию. В результате такого профетического действия может действительно возникнуть новая конфессия (Зороастр, Иисус Христос, Мухаммад). Основатели многих современных религиозных сект могут быть также отнесены к этому типу пророков. Еще один тип пророка реформатор, или революционер (смотрящий в прошлое и будущее). Например, Амос и Иеремия многое сделали для реформации религии Яхве, освобождая ее от наследия Ханаана. В арабском мире к данной категории прежде всего относится Мухаммад. В религиозном сознании пророков-реформаторов коренится любовь к обществу. То, что может быть проповедовано как религиозная реформа, часто принимает обличье социальной реформы. Реформаторская пророческая деятельность обнаруживается сегодня в Индии и Африке, где в нынешнее время пророки берутся за реставрацию прежней племенной религиозной жизни, доколониальных обычаев и законов. Многие такие движения превращаются в революционные не только в силу логики религиозной доктрины, но также под давлением социальных и политических факторов. Между названными типами пророков нет резких границ. Любой пророк может быть одновременно предсказателем, пассионарной личностью и реформатором. 4. Чудо, эмерджент, иррациональное Чудо категория религиозной философии, обозначающая: а) неожиданное проявление творящей природы в сотворенном мире; б) уникальное воздействие более высокого порядка бытия на более низкий; в) воздействие сверхчеловеческого мира на мир природы и людей. Чудо не поддается рациональному (например, научному) объяснению. В теологии существует неразрешимая дилемма: а) либо в мире господствует изначально заданная Богом и предсказуемая регулярность (деизм), б) либо мир чудесен и в целом непредсказуем из-за продолжающегося вмешательства в него Бога (строгий теизм)? Св. Августин утверждал, что чудо противно не природе, а тому, как известна нам природа. Д. Юм определял чудо как нарушение закона природы и полагал, что никаких свидетельств не достаточно для доказательства такого нарушения. По В. И. Далю, чудо есть всякое явление, которое мы не умеем объяснить по известным нам законам природы; чудный дивный, удивительный, необычайный, непонятный, непостижимый, редкостный; чудище и чудовище сказочное животное. В обыденном восприятии чудо есть нечто непривычное, неожиданное, а в религиозном мировосприятии проявление божественной или иной сверхъестественной силы. То есть критерием чудесного служит наша субъективная оценка возникшего феномена как невероятного и совершенно неожиданного. Например, если бы представитель примитивного племени очутился в современном городе и увидел автомашину или телевизор, то он мог бы принять их за чудо; вместе с тем вызывание шаманом духов для него вполне естественное и ожидаемое явление. Таким образом, нередко люди могут принимать за чудо нечто еще не познанное и иррациональное. Впоследствии явление, показавшееся загадочным, объяснят естественными причинами. Так, мгновенное вскипание воды было понято учеными и философами Нового времени как проявление в молекулярной форме всеобщего закона перехода количественных изменений в эмерджентное качество. С другой стороны, мы со временем привыкаем к подлинному чуду и начинаем относить его к обычному порядку вещей. К тому, что в физическом мире стало для нас привычным, мы перестаем относиться как к чуду и говорим: так было всегда. Отсюда и вера материалистов в вечность и несотворенность космоса, а также отрицание ими возможности чудес: Этого не может быть, потому что не бывало никогда. Напротив, религиозное сознание ориентировано на ожидание чуда и за чудесным событием оно пытается увидеть того, кто сотворил чудо, Бога или дьявола, ангела или беса либо осененного благодатью святого (т. е. вторичного чудотворца). Главными чудесами богословы считают сотворение и существование космоса, а также регулярное вмешательство неземных сил в размеренный порядок обыденной жизни человека и законы природы. К чудесам они относят воздействия идеального на материальное, личностного на безличностное, свободно волевого на необходимое. Противоречит ли чудо всякому объективному закону бытия? Вспомним, что средневековый богослов Иоанн Скот Эриугена выделил четыре вида природы: природу творящую и несотворенную (Бог); природу сотворенную и нетворящую (ангелы); природу сотворенную и творящую (человек); природу несотворенную и нетворящую (первая материя). Из непредсказуемости вмешательства Бога в наш мир вовсе не вытекает, что чудо несовместимо с законами природы, а следует лишь то, что чудо, в представлении людей, нарушает законы сотворенной природы, законы физики. Чудо проявление сверхъестественной силы, то есть творящей и руководящей мощи natura naturans. В теистических религиях сверхъестественное представлено персонифицированными существами (в монотеизме одной личностью, в монотеизме множеством). В нетеистических религиях сверхъестественное неперсонифицировано, описывается как особый тип реальности как специфический процесс или порядок вещей (нирвана, дао и т. п.). Сверхъестественное понимают либо как нечто трансцендентное (креационизм), либо как пронизывающее сотворенный мир (манифестационизм), либо синтетически совмещают трансцендентное божество с его земной манифестацией (Богочеловек в христианстве). Сверхъестественное подразделяют на виды, наделяя одни из них положительными атрибутами (добро, благо), а другие отрицательными свойствами (зло, тьма). Согласно вере в трансцендентальное сверхъестественное чудесное абсолютное освобождение человека возможно лишь в загробной жизни, тогда как верующие в имманентность сверхъестественного бытия считают, что конечная цель достижима в земной жизни людей (буддизм, джайнизм). Достижение конечной цели спасения либо требует от человека личных усилий (буддизм, учение Пелагия), либо изначально предопределено Богом (учение Августина, ислам, кальвинизм). Теизм трактует чудо как атрибут божественного творения, усматривает в нем регулярность проявления Полноты Бытия. И. Кант признавался, что его поражают две вещи звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас. Взглянув ночью на бескрайнее звездное небо и задумавшись над его происхождением, начинаешь верить и в такие чудеса, как непорочное зачатие или Воскресение Иисуса Христа. Августин Блаженный отмечал, что то, что люди обычно называют чудом, противоречит не тому Началу, которое все порождает, а лишь сотворенной природе, познанной человеком. Чудеса закономерны, но их закон в ином мире, не от мира сего. Сколь бы ни были непостижимыми чудеса, люди, обобщая загадочные события, догадываются об их закономерном характере. Чудеса предсказаний. Какой, например, вывод следует из свидетельств о звездных знамениях, предшествующих приходу в мир пророков? Нимвроду прорицатели указали на появление на небе новой звезды и явился пророк Авраам. Волхвы поведали фараону о рождении новой небесной звезды и родился пророк Моисей. Царь Ирод узнал от магов о звезде над Вифлеемом, указавшей на рождение Иисуса Христа. Астрономы вычислили новорожденную звезду, возвестившую о пророке Мухаммаде. И что еще более удивительно: каждый предыдущий пророк заранее предрекает те небесные явления, которыми будет сопровождаться появление через многие столетия следующего Посланника Бога. Такие запечатанные указания есть во всех Писаниях люди читают их, но до предзаданного момента не понимают их смысла. Чаще их осознают задним числом, а осознав, превращаются из гонителей предсказавшего пророка в его почитателей. Поразительны предсказания ветхозаветных пророков, живших до 280 250 гг. до н. э. Так, Даниил (605538 гг. до н. э.) точно предсказал не только обстоятельства предстоящей гибели мировой Вавилонской империи, в которой он тогда находился в рабстве, но также гибель еще не возникших в его время персидской, греческой и римской мировых империй. Пророки Амос, Даниил, Иезекииль, Осия, Исаья, Иеремия, Иоиль, Левит (Моисей), Михей, Наум, Авдий и Софония описывали далекие будущие события с поразительной точностью и конкретностью. Эти пророки в деталях сумели предвидеть судьбу таких городов, как Тир, Сидон, Самария, Газа, Аскалон, Моав, Аммон, Едом, Фивы и Мемфис, Ниневия, Вавилон. Подтверждения тому найдены современными археологами. Что и развеяло сомнения в отношении истинности ветхозаветных пророчеств. Дж. Макдауэлл подсчитал, что, если бы эти пророчества были основаны лишь на людской мудрости, вероятность их исполнения, полученная путем перемножения отдельных вероятностей друг на друга, составила бы всего один шанс из 5,76 х 10 шансов ⁵⁹, т. е. это было бы почти невозможно (см.: Макдауэлл Дж. Неоспоримые свидетельства. М., 1992. С. 250 309). Взять хотя бы пример предсказания судьбы древнего Вавилона (XIXVI вв. до н. э.). Во времена царя Навуходоносора (605562 гг. до н. э.) этот город раскинулся на 500 кв. км., был окружен кольцевым рвом и двойными стенами высотой в 30-этажное здание и толщиной в 25 м. Стены были снабжены 100 воротами из литой бронзы. Даже во времена Первой мировой войны укрепления, подобные вавилонским, могли бы остановить целую армию. Пророк Даниил предсказал грозному Навуходоносору, что, когда наступит время царствования его внука Вальтасара, столицу империи уничтожат мидо-персы. Такое же предсказание о Вавилоне есть в книгах Исайи (783704 гг. до н. э.) и Иеремии (626586 гг. до н. э.). А именно пророчество гласило: 1) Вавилон будет подобен Содому и Гоморре (Ис.13: 19); 2) никогда не будет вновь населен (Иер.15: 26; Ис.13: 20); 3) арабы не будут разбивать там своих шатров (Ис.13: 20); 4) там не будут пастись овцы (Ис.13: 20); 5) звери пустыни населят развалины Вавилона (Ис.13: 21); 6) камни города не будут использоваться для строительных работ (Иер.51: 26); 7) мало кто будет посещать его развалины (Иер. 51: 43); 8) Вавилон будет покрыт болотами (Ис.14: 23). Все эти восемь предсказаний исполнились, что подтверждают археологи, ведущие ныне раскопки на месте древнего Вавилона (см.: Макдауэлл Дж. Там же. С.288 296). Кратко рассмотрим отношение ряда важнейших религий к чуду. Реальность чуда признается всеми религиями, но не все конфессии непременно сопрягают его с совершением магических действий. Индуизм и буддизм о чуде. В великих восточных религиях вера в чудеса тесно связана с убеждением, что аскетическая практика и знание мистических формул (например, санскритских мантр) могут наделить человека безграничной магической силой. Индия классическая страна, где совершались чудеса. Йоги и философы-индуисты считают, что великие аскеты, умеющие подавлять активность своего ума, тела и воли, подчас достигают полного освобождения от материальной причинности и творят любые чудеса. В Упанишадах, древних санскритских писаниях ведического периода, говорится, что высшая цель человека заключена в достижении вершин религиозной интуиции и мистической практики. Более поздние источники индуизма, в том числе современные, также не ставят под сомнение возможность совершения святыми людьми чуда. Это же можно сказать и о других религиях индийского происхождения о джайнизме и буддизме. Сам Будда отказывался преподавать свое учение путем воздействия на учеников творением чудес. Согласно Anguttara Nikaya, одному из собраний высказываний Будды, чудеса бывают троякого рода: чудо магии, чудо чтения мыслей и чудо научения; последнее наиболее чудесно и совершенно, тогда как первые два по существу мало чем отличаются от трюков фокусников. В том же тексте приводятся примеры магического чуда: кто был одним, становится множеством; появляется и исчезает; проходит через стены, выныривает из земли, как из воды; ходит по воде, как по суше; подобно птице, летает в небе; касается руками Солнца и Луны. В Anguttara Nikaya говорится, что такими силами обладал не только Будда, но и сотни монахов его уровня. Идея чуда в христианстве тоже играет заметную роль. Из Нового Завета мы узнаем о многих чудесах, сопровождавших пришествие, рождение, жизнь, страдания и воскрешение Христа. Христос восстал из мертвых, исцелял больных, изгонял демонов, обращал воду в вино и т. д. В отличие от Будды и Мухаммада Иисус относился к чуду двойственно: с одной стороны, он творил чудеса в знак своей миссии и грядущего Царствия Божьего; с другой стороны, он пресекал у своих сторонников желание разглашать факты его чудотворства, ибо демонические силы тоже способны к чудотворению. Иисус внушал ученикам, что чудо чуду рознь и различить божественное и демоническое чудо можно только верою. Поэтому в религиозных дискуссиях христианских богословов ссылка на чудо как таковое не является окончательным аргументом. Раннее христианство развивалось в атмосфере греческой и римской античных культур, впитавших в себя множество легенд о чудесных явлениях. Эти культуры, несомненно, оказали сильное влияние на христианскую традицию. Согласно Евангелию от Марка, Христос обещал, что чудеса в его церкви продолжатся. В мире, где лишь немногие критически мыслящие люди сомневаются в реальности чудес, сходство христианских знамений с аналогичными легендами язычников приписывалось демонической имитации. Считается, что дьявол часто выдает себя за ангела света, и проблема различения двух источников чудес божественного и дьявольского часто обсуждается теологами и мистиками. Теолог трактует чудо как знак божественного спасающего присутствия и творения. Для массы верующих чудо манифестирует священную силу, таящуюся в личностях, отдельных местах и объектах. Средневековые теологи (в особенности Фома Аквинский) учили, что если многое в человеческом знании почерпнуто из чувственных данных, то и доля сверхъестественного знания об объектах веры дана нам через наблюдение сверхприродных эффектов, именуемых чудесами. Поэтому возможно теоретическое различение природных и сверхприродных эффектов. В 1970 г. Первый Ватиканский конгресс заявил: Да будет предан анафеме тот, кто утверждает, будто чудес не бывает, что о них невозможно сказать чего-либо определенного и что нельзя доказать чудесное происхождение христианской религии. Таким образом, в католицизме вера в чудо объявлена обязательной, хотя не возбраняется и отрицание некоторых специфических видов чудес. Классический протестантизм, однако, ограничивает класс истинных чудес верить надо лишь в те чудеса, которые перечислены в Писании. Ислам о чуде. Ислам учит, что Аллах творил чудеса через Моисея, Соломона, Иисуса Христа, но только не через пророка Мухаммада. Согласно Корану, Мухаммад явно не желал подкреплять свои речи знамениями и чудесами. Мухаммад говорил, что сам по себе Коран есть величайшее чудо, а его провозвестник всего лишь человек посланник и проповедник. В жизни ортодоксального мусульманина чуду особой роли не отводится. Тем не менее история рождения и жизни пророка Мухаммада полна загадочных событий, а в популярный ислам и народные верования вошли под влияние мистического суфизма представления о волшебных деяниях паломников и святых. Догматическая теология ислама признает факты чудотворения. В отличие от христианского вероучения мусульманская теология не принимает идею природы как проявления неизменных физических законов, однажды установленных Творцом. Аллах склонен переделывать мир. Поэтому подлинное чудо есть воздержание всемогущего Бога от преобразования мира. Мусульманская догматика различает чудеса (карамат), которыми Аллах отмечает своих святых, и знамения (айят, также му^/джизат букв. акты сокрушаюшего характера). Посредством знамений Аллах свидетельствует о подлинности своих посланников и лишает дара речи их оппонентов, а искренность божественных посланников подтверждает чудесами, на которые не способен ни один человек. Проблема усложняется, однако, признанием способности сатаны к чудотворению. Верить или не верить в реальность чуда вопрос свободы совести и выбора между религиозно-философской или агностической позициями. Физический эмерджент. Подлинное чудо следует принципиально отличать от такой закономерности второй природы (правда, и она порождена чудесным образом), как внезапный переход количественных изменений в качественные. В своей теории рефлексии. Гегель своеобразно объясняет общий механизм эмерджентной эволюции. Рефлексия (отражение) как атрибут всякого физического взаимодействия, по Гегелю, есть процесс взаимовысвечивания двух взаимодействующих качеств, вещей, проходящий три стадии (См.: Гегель Г.В.Ф. Наука логики. М., 1970. Т. 1. 1971. Т. 2. ) Первая стадия взаимное притяжение и отталкивание отдельных пространственно соприкасающихся и друг друга ограничивающих качеств А и В. Вторая стадия проникновение (положение) некоторой части содержания В в А в форме копии в(В) и наоборот А в В в форме а(А). Сосредоточим внимание, например, на начавшихся изменениях внутри А под воздействием в(В). Отпечаток в(В) стремится изменить содержание А, и А (став основанием, в которое положено в(В)) начинает постепенно преобразовываться. Третья стадия активное обратное противодействие, исходящее от А по отношению к копии в(В); теперь сам отпечаток в(В) становится отражающим, в то время как А оборачивается отражаемым. Постоянное оборачивание процесса рефлексии ведет к скачкообразному появлению принципиально нового качества С, то есть эмерджента. Эмерджент С не сводится ни к А, ни к в(В), ни к их простой сумме, но вместе с тем содержит их в себе в растворенном (снятом, идеальном) виде. Чтобы понять главную идею Гегеля, прибегнем к простой аналогии. Допустим, что А пространство, залитое синей краской, а В желтой краской. Пусть А и В начинают перетекать друг в друга. При их взаимовысвечивании возникает эмерджент, зеленый эффект. Зеленое снимает в себе синее и желтое, содержит в себе их конкретное тождество; синее и желтое вовсе не локализуются в каких-то определенных местах в зеленом, лишены метрики, существуют в эмердженте виртуально, в форме реальной возможности. Каждая часть А своеобразна (синий цвет скрыто неоднороден), равно как специфичен каждый компонент внутри в(В). В процессе рефлексии происходит взаимная адаптация А и в(В), их компоненты взаимно изменяют друг друга. Возникает веер возможностей будущего С, из которых рано или поздно материализуется одна из них, не обязательно самая сильная. Невозможно точно предсказать, каким именно будет С, даже если нам хорошо известны исходные А и В. Эмерджент чаще всего неожидан для внешнего наблюдателя, который лишен возможности прямо созерцать все внутренние события, флуктуации и перипетии процесса рефлексии. Внезапное появление С на месте А воспринимается им как чудо. Итак, согласно Науке логики Гегеля взаимоотражение как процесс включает в себя три этапа: во-первых, момент относительно адекватного воспроизведения В в А (и наоборот) в форме в(В) (и в форме а(А)); во-вторых, момент изменения в(В) под воздействием внутренней активности А, а также изменения А под воздействием в(В); в-третьих, снятое сохранение качества А и полагаемого в него в(В) во вновь возникшем субстрате С. Взаимоотражение всех существующих качеств суть химизма эволюции сотворенного мира. Иррациональное (от лат. irrationalis, от греч. alogos невыразимый, бессмысленный). Обратимся теперь к случаю взаимодействия природного и социального качеств. Пусть в нашей модели синий цвет это физический субстрат, а желтый сильное человеческое воздействие на некоторый объект. Если воздействие желтого на синее объемно и энергично, может возникнуть зеленый эффект, неожиданный или предполагаемый человеком. Подчас зеленый эффект прямо противоположен по своему ожидаемому качеству тем целям, которые человек ставил перед собой в начале своей деятельности. Тогда этот эффект можно назвать иррациональным эффектом деятельности. По своей природе он объективен, телесен, вещественен, подобно обычным вещам. Неточно сводить иррациональное к субъективной реальности непознанному, незнанию, бессознательному или подсознательному. Иррациональным может быть и реальный продукт предметной деятельности людей, а именно такой продукт, качество которого противоположно ожидаемому. В этом смысле иррациональное есть такое овеществление наших рациональных целей, которое коренным образом противоречит им. Ясно, что иррациональный компонент деятельности и практики не есть просто социальное качество, поскольку он фактически воплощает тождество двух разных начал физического и социального. Этот компонент сверхфизичен и сверхсоциален. Включаясь в искусственый мир, созидаемый людьми, он нередко начинает порабощать человека, поскольку его упрямая воля противоречит человеческим целям. Воистину, благими намерениями человека вымощена ему дорога в ад, как гласит известное изречение. Характерными примерами зеленого эффекта иррациональной окраски могут служить экологический кризис, трагедия Чернобыля, феномен Термидора в социальных революциях и политико-экономических перестройках. В жизни каждого человека случается более или менее заметный зеленый эффект, изменяющий судьбу индивида. Поворот в судьбе может быть трагическим или, наоборот, благоприятным. В случае неблагоприятного исхода субъект деятельности превращается в страдающее существо. Поэтому неточно ставить знак равенства между человеком и субъектом. Диалектичнее говорить о человеке вообще как существе, обладающем субъектной и страдающей сторонами. Подчас иррациональный эффект нашей деятельности оборачивается подневольным отчуждением, дегуманизацией, деперсонализацией. Иногда же, напротив, он может стать своим, притягательным, свободно принимаемым человеком; его ищут авантюристы, люди риска, алхимики, изобретатели; на нем основан научный метод проб и ошибок. Не узнавая в эмердженте ни девственно физического, ни человеческого начал, наше сознание склонно представлять его себе плодом сверхъестественных сил (добрых или злых богов, демонов, дэвов и пэри). Такова одна из причин идолопоклонения. Эмерджент иллюзия чуда. Однако, согласно теории рефлексии Гегеля внезапное появление из ничего нового качества (эмерджента) всего лишь иллюзия чуда, но не подлинное чудо в смысле нового вмешательства Бога в размеренный ход событий в сотворенном Им прежде мире. Знание меры взаимосвязи количественных и качественных изменений помогает различать иллюзии сверхъестественных явлений и чудо. Наиболее упрямые иррациональные эффекты человеческой деятельности нередко наделяются людьми чудесными свойствами, и сознание способно относиться к ним как к фетишам, тотемам, бестелесным духовным существам, флюидам. Вот простейший пример генезиса бытового фетишизма. Допустим, некий спортсмен достигает заслуженного успеха на ответственных соревнованиях, а затем успех многократно повторяется в другом месте и в другое время. Например, этот спортсмен футбольный вратарь. Удача его заслуженна и имеет простое естественное объяснение. Однако сам вратарь невольно начинает сопрягать свой успех с какой-либо деталью своей спортивной одежды, например, с кепкой. Он связывает успех со своей кепкой и уже не хочет расставаться с нею, даже если она совсем износилась. Ему советуют сменить кепку, понимая, что не в ней причина успеха вратаря. Наконец, вратарь решается надеть новый головной убор и лично установить, существует ли незримая связь между его успехом и старой кепкой. Может случиться, что, отвлекаясь этими размышлениями от хода матча, он бездарно пропускает мячи в свои ворота. Отрицательный опыт обусловлен психологическим состоянием вратаря, неуверенностью в правильности своего решения. Однако для себя он оценивает свой неудачный опыт как лишнее доказательство чудесных свойств старой кепки, в которой он непременно появится в следующий раз на футбольном поле. Так ложный репрезентант успеха становится фетишем, а для ярых поклонников вратаря идолом, объектом трепетного отношения. В свете этого типичного примера поддаются некоторому объяснению аналогичные случаи иллюзий сверхъестественных квазиобъектов. Перейти в оглавление