Лекция 8. Христианская церковь

1. Понятие церкви

Церковь (от греч. kyriake божий дом) 1) относительно самостоятельный компонент социальной структуры в форме религиозной общины, объединения людей на основе общности вероучения и культа; 2) сакральное пространство; 2) в обыденном употреблении название христианского культового здания для богослужения с помещением для молящихся и алтарем.

В узком смысле под церковью понимают только христианское собрание, руководимое священниками. В отличие от христиан, у мусульман, например, нет духовенства как сословия, наделенного особой благодатью; нет у них и церкви как посредника между верующими и Аллахом; их имамы всего лишь руководители молитвы, муллы простые чтецы молитв и проповедей, а муэдзины не более как объявляющие о начале намаза; в мусульманском богослужении нет таинств, песнопений, музыки. Тем не менее в широком смысле церковью можно считать любую религиозную общину, будь то мусульманская умма, буддистская сангха, иудейская синагога и т. д., поскольку у них есть все-таки немало общего с христианским собранием.

Церковь, как правило, легитимизирует своим традиционным авторитетом социальную систему и сакрализует базовые нормы и идеалы общественной жизни. Вместе с тем критическое отношение к социальным порядкам и стремление к высокому нравственному стандарту подчас втягивают церковь в глубокий конфликт со светской властью. В тех странах, где законом предусмотрена государственная церковь, возможны острые противоречия между господствующей церковью и оппозиционными религиозными организациями.

Как особый социальный институт христианская церковь начинает складываться в Римской империи со II в., а к V в. наиболее крупными становятся Римская католическая церковь и Константинопольская православная церковь. В 1054 г. произошел великий раскол церкви; ему предшествовали шесть веков идеологической и политической борьбы между западным и восточным христианством. Одно из важнейших расхождений между католиками и православными связано с понятием филиокве (лат. filioque и от сына), т. е. с вопросом, исходит ли Святой Дух только от Бога-Отца или и от Сына тоже. Грековизантийская (православная) церковь не приняла добавления филиокве к символу веры, установленному Вселенскими соборами 325 и 381 гг., что и явилось одним из формальных предлогов для разделения христианской церкви на западную и восточную. В XVI в. в процессе реформации западного христианства образовались протестантские церкви.

Основные признаки церкви: развитая система догматов и культа; строгая централизация управления, иерархия управляющих; разделение членов церкви на духовенство и мирян. Конституирующие элементы церкви: общее вероучение (Священное Писание, Священное Предание, кредо, доктрина, догматы); религиозная деятельность (культовая и внекультовая); церковное управление, иерархия. В вероучение и устав церкви встроена система организационно-институциональных норм, которая определяет строение религиозной организации, а также особенности взаимоотношений между верующими, священнослужителями и высшими руководящими органами.

Священное Писание книга, написаннная, согласно вероучению, по внушению Бога. Каждая религия основывается на своем особом Писании. Перечислим наиболее знаменитые Писания.

В ведической религии это Веды, Брахманы и Упанишады. В иудаизме Танах. Тора (или Пятикнижие Моисея), главная часть Танаха, была записана ок. 1220 г. до н. э. В зороастризме, основанном Заратуштрой, Писанием является Авеста; ее начали проповедовать между X и VI в. до н. э., а записали в I в. н. э. Конфуцианство было основано Конфуцием (551 479 гг. до н. э.) и Мэн цзы (372 289 гг. до н. э.); главные книги Ицзин (Книга перемен) и Беседы и суждения Конфуция; канон отредактирован в 481 г., а Тринадцатикнижие было кодифицировано в 140 87 гг. до н. э. Будда Гаутама (623544 гг. до н. э.) основал буддизм, а его учение было записано на первых соборах буддистов в 483, 383, 285 гг. до н. э. В I в. до н. э. на о. Цейлон сложился палийский канон Трипитака, то есть Три корзины (закона) на языке пали. (Название произошло от того, что буддисты писали текст на пальмовых листьях и укладывали листья в корзину.)

Даосизм был основан Лао Цзы в VI V вв. до н. э., автором Лао Цзы (Книги учителя Лао) и Дао дэ цзы (Книги о дао и дэ). В конце Xначале XI и XVXVI вв. проведена кодификация 4565 сочинений даосизма в Дао-Цзан; в шанхайском издании канона (192326 гг.) 1500 томов. Писание у христиан Библия (Ветхий и Новый Заветы); ее начали записывать в 50сер. 60 гг. I в. Христианское учение было кодифицировано на Гиппонском поместном соборе 393 г. и Тридентском Вселенском соборе 1546 г. Ислам проповедовался Мухаммадом (ок. 570632 гг.) в 610632 гг., а Коран был записан в 650 г. и кодифицирован в 656 г. при халифе Османе, а также в Х в.

Сравнительное религиоведение испытывает трудности с определением понятия Священного Писания. С социологической точки зрения, некоторый текст становится Писанием, когда группа людей начинает свято относиться к нему и наделять его сверхчеловеческой природой. Наиболее простая и ясная дефиниция Писания дана исламом: Писание состоит из Слова Божия, явленного через Мохаммада и воплощенного в арабской копии предвечного и нерукотворного Корана. Правда, подчас мусульмане фактически принимают за Писание также слова самого Мохаммада хадисы, или традиции. Более того, многие шииты относятся к словам имамов как к авторитетным дополнениям к Корану.

В христианстве и иудаизме канон официальный перечень священных книг был окончательно определен собором либо высшим религиозным лидером. В обеих религиях есть апокрифы, то есть книги полуканонического статуса, отреченные книги (например, евангелия от Фомы, Иуды, Филиппа). Некоторые современные направления в христианстве (мормоны, Христианская Наука, Церковь Единения и др.) обращаются не столько к Библии, сколько к книгам, прибавленным их основоположниками.

В индуизме мы не обнаруживаем однозначного определения Писания. В нем различают священные тексты, услышанные священниками-браминами, когда их прошептал ветер (sruti), и тексты запомнившиеся (smrti), составленные предками и передаваемые от поколения к поколению. Первые максимально святы, входят в состав четырех Вед и Упанишад, а вторые и, пожалуй, наиболее популярные Писания индуизма включают в себя Пураны и Бхагавад-Гиту.

Тхеравада, самая ранняя школа в буддизме, опиралась на Типитаку (Трипитаку), палийский канон, тогда как в Махаяне этот древний канон был дополнен сотнями сутр или предполагаемых высказываний Будды. Сикхи обращаются к Ади Сахиб, книге гимнов. Зороастрийцы чтут Авесту и множество полуканонических пророческих книг и комментариев. Традиционная китайская культура признает священным собрание классических текстов числом от пяти до тринадцати. Даже в античной Греции было такого рода Писание Илиада и Одиссея Гомера.

Конфессиональная литература складывается постепенно. Вначале записывается устно проповедуемое учение. Потом признается канон, который противопоставляется неканоническим произведениям (например, апокрифам). Затем канон дополняется высокоавторитетными и священными текстами и комментариями Священным Преданием. Впоследствии складывается теология, формулируются символ веры, правовые нормы и катехизис, создаются богослужебные книги и сборники молитв, а также книги конфессонально-светского характера.

Священное Предание та или иная религиозная традиция. В христианстве оно произрастает из проповедей апостолов и представляет собой совокупность вероучительных положений, выработанных устной и письменной внебиблейской традицией. Св.Предание дополняет и комментирует Писание. К Священному Преданию относят символы веры, сочинения причисленных к святым отцов церкви, Правила апостольские, решения вселенских и некоторых поместных соборов, апокрифы. Православные и католики признают Предание авторитетным и отвечающим духу Писания. Протестанты отрицают его боговдохновенный характер, считают сугубо рукотворным. Мартин Лютер утверждал, что из одного только Священного Писания мы можем научиться, во что веровать и как мы должны жить. В православии и католицизме возрастает фактическая значимость Предания, которое заслоняет собой Писание; само Писание рассматривается как часть Предания. Предание возникло раньше Писания и постоянно дополняется, а Писание это записанная и неизменяемая часть прежнего устного Предания. Так, русский архимандрит Афанасий Дроздов (XIX в.) заявлял, что со словом Божиим не спасешься, а с церковными книгами спасешься. В исламе Священное Предание Сунна (биография Мухаммада), Ахбар, хадисы. В иудаизме Талмуд. Есть оно и в других религиях.

Кредо (от лат. credo верую) тщательная формулировка существа какой-либо веры, символ веры. Первоначально это понятие имело чисто христианский смысл, а в настоящее время нередко употребимо также в светском смысле. Среди христиан наиболее употребительны кредо апостолов, Никейский и Афанасьевский символы веры. Кредо используют в литургии (богослужении), его повторяют все присутствующие прихожане. В иудаизме символ веры (Шема) начинается фразой: Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть. У мусульман символ веры именуется аш-Шахада (Нет никакого Божества, кроме Аллаха, а Мохаммад Посланник Аллаха). Есть свое кредо и у многих других конфессий.

Доктрина (лат. doctrina учение) авторитетное учение, признаваемое членами церкви как фундамент своей веры и исходящее из Священного Писания. Например, христиане говорят о доктрине грехопадения человека, доктрине первородного греха или о доктрине искупления Христом наших грехов через Его распятие на кресте. Хотя не все христиане одинаково понимают эти доктрины, расхождения между их индивидуальными пониманиями не столь уж велики. Иудейский термин Тора (наставление) сходен по смыслу с доктриной, равно как и исламский термин Калам (слова), индуистский термин Дарсана (школа) или буддистское слово Дхарма (учение).

Догмат. Понятие догмата (от греч. dogma кажусь (правильным), мнение, постановление) характеризует положение, принимаемое на веру за непреложную истину, неоспоримую и неизменную при любых обстоятельствах. Формулируемые догматы конкретизируют официальную доктрину церкви. Согласно православию, догматы суть учения, утвержденные на первых семи Вселенских соборах (325787 гг.). К ранее принятым догматам католическая церковь присовокупила те учения, которые официально утверждались тем или иным папой или собором. В соответствии с постановлением Первого Ватиканского собора (18691870 гг.) эти новые догматы нужно принимать с той же силою веры, что и истины Откровения или церковной традиции.

Иерархия. Церковь через иерархию контролирует поведение своих членов, вырабатывает, хранит и передает конфессиональные представления и обычаи. Церковная иерархия (от греч. hieros священный и arche власть, то есть священновластие) совокупность церковных чинов снизу доверху, в порядке их подчиненности; общее название для всех трех степеней священства в христианской церкви: епископа, пресвитера и диакона. Согласно православию и католицизму, эти три степени церковной иерархии изначально установлены Иисусом Христом и апостолами, а потому имеют особую благодать Святого Духа, передаваемую в таинстве священства. Протестанты не признают особого таинства священства и в этом смысле отрицают церковную иерархию; назначение их пасторов через возложение рук (рукоположение) имеет характер простого обряда, но не таинства.

Высшее место в христианской церковной иерархии принадлежит Вселен-скому собору. Православная вселенская церковь разделяется в соответствии с этнографическим и политическим разделением населения на поместные (автокефальные, самоуправляемые) церкви. Сегодня в мире насчитывается 15 автокефальных православных церквей (Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Иерусалимская, Русская и др.). Поместная церковь, состоящая из епархий, управляется патриархом и синодом (от греч. synodos собрание). Епархию возглавляет епархиальный епископ, имеющий право посвящать священников и клириков. Все православные иерархи (епископы, архиепископы, митрополиты, экзархи, патриархи) имеют одну и ту же степень таинства священства степень епископа. Высшая власть в области вероучения, церковного управления и церковного суда принадлежит Поместному собору, созываемому патриархом и синодом по мере надобности. Так, в Русской православной церкви (РПЦ) такой собор созывается раз в пять лет.

Видимый глава всей Римской католической церкви папа, считающийся непогрешимым во всех отправлениях своей иерархической деятельности (ex cathedra); его власть выше Вселенского собора, созываемого лишь по усмотрению папы. Римский папа (своего рода патриарх Рима) стоит неизмеримо выше всего епископата и именуется наместником Иисуса Христа на Земле. Центр католицизма и резиденция его главы Ватикан, город-государство в центре Рима.

Классическое христианство видит в церкви не обычный человеческий институт, а святое, вечное и нетленное мистическое тело Христово, посредника между Богом и человеком, хранителя и распорядителя даров благодати. В этом смысле церковь понимается как гармония небесного и земного, единство невидимой и видимой церкви. Глава невидимой церкви Иисус Христос. Он руководит видимой церковью, то есть общиной верующих, включающей в себя священников (клир) и рядовых верующих (мирян). Все обряды и таинства, совершаемые в видимой церкви, обретают силу благодаря мистическому действию невидимой церкви. Считается, что только церковь способна безошибочно комментировать религиозное вероучение и что только через нее возможно спасение человека. Протестантизм демистифицировал церковь. Он отказался признавать, что церковь есть посредник между Богом и человеком и что будто она хранит и распоряжается благодатью. Провозгласив догмат о всеобщем священстве, протестантизм отверг принципиальное деление верующих на мирян и клир.

Согласно М. Веберу христианская церковь исторически возникла из харизматической группы Христа и его учеников, в которой тогда еще не было служебной иерархии и ритуала. После смерти учителя харизма постепенно рутинизируется, трансляция веры оборачивается традицией, община разрастается, становится массовой и утрачивает живой опыт благодати. Распределением харизмы через систему таинств начинают заниматься священнослужители. Потребность в догматизации, конфессионализации и организации рождает церковь как служебную иерархию духовенства.

Церковь и секта. Вебер отличает церковь от секты по критерию универсальности. Церковь претендует на всеобщность, не противопоставляет себя миру, приемлет его культуру, стремится сгладить противоречия между сакральными и профанными ценностями, не предъявляет к своим членам жестких требований непременно участвовать во всех богослужениях. Принадлежность к ней обязательна для человека, родившегося на ее канонической территории; отсюда и крещение в детском возрасте. Церковь включает в свой состав потенциального верующего с момента его рождения и независимо от его воли. И тем не менее в церкви нет строго контролируемого членства прихожане анонимны. Церковь есть тип бюрократической организации, священник назначается административным образом.

Церкви противостоит секта (лат. secta образ мыслей, образ действий, учение, школа, направление). Секта есть сравнительно немногочисленная и замкнутая группа верующих, объединяющихся по собственной воле, на основе сознательно принимаемого решения и крещения взрослых. Секта обычно осуждает мирские порядки, поощряет аскетизм, самоограничение, моральную чистоту, подчеркивает равенство всех членов; стремится к духовному возрождению. Обычно секту возглавляет харизматический лидер. Для секты характерна претензия на исключительность своей роли (доктрины, миссии)

Э. Трёльч делил религиозные организации на три типа: церковь, секту и мистическое движение. Церковь является консервативным учреждением, стремится включить в себя все население, претендует на спасение верующих при помощи духовенства и причастия. Оппозиция церкви развивается в секты. Секта основана на прямых личных связях между ее членами и предпочитает неканонические методы спасения. Мистическое движение выражение радикального религиозного индивидуализма; мистики ратуют за плюрализм кредо и догматов, за всеобщую веротерпимость и товарищество вер.

Деноминация. Р. Нибур обнаружил, что секта существует не дольше жизни первого поколения, превращаясь во втором поколении в особый тип религиозной организации. Эту промежуточную между церковью и сектой религиозную группу он назвал деноминацией (лат. denominatio наименование). Деноминация не претендует на статус лидирующей или государственной церкви. В ней признается принцип равенства всех членов и выборности руководящего состава, но тем не менее в ней есть элита руководителей, как правило, постоянных. Деноминация не стремится изолироваться от мира, хотя придерживается идеи избранности членов и принципа постоянного и контролируемого членства. Ей присуща четкая организация по горизонтали и вертикали. Деноминация способна превращаться в церковь, от нее также отделяются секты. В последовательности секта → деноминация → церковь Нибур усматривает этапы развития всякой религиозной организации.

Конфессионализм. Отношение верующих к своей церкви может быть разным строгим и либеральным. Конфессионализм (исповедование) описывается как строгий образ мысли и поведения, неукоснительно отвечающий всем догматам, обрядам и уставам своей церкви. Ортодоксальности и консервативности конфессионализма противоположен либерализм, который иногда принимает формы модернизма или индифферентизма в области религии. Внецерковная и внеконфессиональная религиозность одна из реалий религии. Сегодня она особенно широко распространена в мире.

Осознание феномена внеконфессиональной религиозности позволило Канту противопоставить веру и конфессиональную традицию. Различие истинной религиозной веры и конфессионализма может быть наглядно показано на примере Иисуса Христа, творящего добрые дела в святую субботу и осуждаемого за нарушение дня покоя фарисеями и книжниками, неукоснительно чтящими каждую букву Торы. Так что иногда подлинная связь с Богом входит в противоречие с конфессионализмом и церковным уставом.

2. Церковь и государство

Представление о нетождественности и необходимости различения церкви и государства прежде всего развито в христианстве. В нем отражена общественная потребность в ясном различении религиозной и политической сфер. Вместе с тем церковь и государство одинаково требуют от народа подчинения закону. Это изначальное разделение в христианском мире двух сфер власти в конечном счете привело к возникновению западной демократии, которая гарантировала свободу человека. На Западе церковь лучше защищала свои права перед государством, чем в Византии и России.

Во многих цивилизациях дохристианского времени не прослеживается явного размежевания религиозных и политических порядков. В те времена люди поклонялись только богам своих стран, и религия была одним из подразделений того или иного государства. Например, законы древнего Израиля основывались на Священном Писании.

Раннехристианское учение о необходимости различать и одновременно сопрягать светское и духовное исходит из слов Иисуса Христа: Цезарево отдавайте цезарю, а Божье Богу (Марк 12:17). Апостолы, жившие в условиях языческой империи в I в., проповедовали, что люди должны уважать и слушаться своих правителей до тех пор, пока это послушание не вступает в противоречие с высшим, божественным, законом. Когда христианство превратилось в имперскую религию, отцы церкви в еще большей степени отстаивали идею первичности в государстве духовного начала. Они требовали независимости церкви и ее права предавать публичной оценке действия правительства. В этом смысле христианство всегда сохраняет свой революционный характер: если какой-либо политический авторитет или какая-нибудь политическая система претендует на абсолютную власть, христианин обязан подвергнуть их критике.

Церковь и государство в Западной Европе. С упадком Римской империи на Западе всю государственную власть унаследовали священнослужители, остававшиеся в то время единственно образованным сословием. Церковь превратилась в средоточие мирского и духовного управления. (На Востоке же, в Византии, церковь продолжала быть подчиненной императору.) В V в. на базе римского епископства возник религиозно-политический центр католической церкви папство.

В 800 г. империя на Западе была восстановлена. До Х в. Европой правили секулярные монархи, многие из которых манипулировали церковью. Затем ослабевший клерикализм принялись возрождать реформаторы-папы; среди них наиболее знаменит Григорий VII. Последующие века отмечены драматической борьбой императоров и королей с папством. В 756 г. франкский король Пипин Короткий подарил папе Стефану II Римскую область, Равеннский экзархат и Пентаполис. Так возникла Папская область. Это было церковное государство со столицей в Риме, представлявшее собой светские владения папы Римского. В XIII в. при папе Григории IX создается институт инквизиции, предназначенный для борьбы с ересями в католическом мире. В XIIXIII вв. власть пап значительно возросла.

Миланский епископ Св. Амвросий (340397) отстаивал два основоположения: 1) религиозная истина не является разменной монетой при политических конфликтах; 2) независимость клира является необходимым условием свободы церкви. Фома Аквинский (12251274), выдающийся философ и богослов, завершил построение католической теологии, примиряя мирское и духовное. Вслед за Аристотелем он утверждал, что человек по своей природе существо социальное, а государство должно содействовать общему благу. Государство (равно как и церковь) является обществом совершенным, а потому оно есть необходимое благо. Фома предпочитал монархическую форму правления, но вместе с тем признавал право народа выступать против монарха-тирана и тирании как принципа правления.

Разгар борьбы в Средние века между государством и церковью достиг кульминационного пункта к XIV в., в условиях подъема национализма и возрастания роли королевских и церковных юристов. Многочисленные теоретики накаляли атмосферу противостояния. В итоге папство утратило свое политическое влияние. С 1309 по 1377 гг. резиденция пап находилась в Авиньоне под властью французской короны (период так называемого авиньонского пленения пап). Затем произошел Великий раскол, связанный с попыткой пап вернуться назад в Рим. Святой престол был возвращен в Рим в 1377 г.

После авиньонского пленения церковная дисциплина ослабла, престиж церкви падал во всех частях Европы. Еще более сократилось влияние церкви на общество в ходе Реформации, которая вызвала церковный раскол и образование самостоятельных протестантских церквей. В XVIXVII вв. папство предпринимает меры против Реформации и распространения протестантизма, активизируя инквизицию и деятельность монашеских орденов. В 1534 г. испанец Игнатий Лойола основывает в Париже монашеский орден иезуитов (общество Иисуса). Этому ордену Рим доверил организацию мощной системы теологическо-апологетической обороны. Началась эпоха Контреформации. Руководствуясь принципом цель оправдывает средства, иезуиты вели яростную борьбу с ересями. В XVIXVII вв. разгораются религиозные войны во Франции, Испании, Германии, Чехии, Польше, приведшие к массовому истреблению протестантов и укреплению папства.

Однако цель восстановления единства западного христианства так и не была достигнута протестантизм остался непобежденной ересью. Западное христианство, утратившее свою целостность, уже не было способно противиться сильному правителю, претендовавшему на божественное право возглавлять церковь и государство. Многие лютеранские церкви стали орудием в руках государства. А Генрих VIII вообще оборвал связи с Римом и сам возглавил церковь в Англии. Исключение составил лишь Жан Кальвин, создавший в 1541 г. в Женеве диктатуру реформатской консистории и подчинивший ей городской магистрат.

В XVII в. мало кто верил в то, что в едином государстве возможно разнообразие религиозных верований, не связанных со светской властью. Основой политического порядка считались общие религиозные стандарты. Когда начали распространяться понятия религиозного многообразия и толерантного отношения к инакомыслящим, то и они в целом не казались конфликтующими с понятием государственной церкви. Например, пуритан жестко принудили чтить церковные идеалы, принятые населением американских колоний.

В 1870 г. в связи с включением Рима в состав итальянского государства Папскую область ликвидировали. Папа, лишенный светской власти, объявил себя узником Ватикана. В 1929 г. папа снова становится светским правителем главой города-государства Ватикан.

В первой поправке к Конституции США содержится понятие секулярного государства. С одной стороны, это понятие отразило влияние французского Просвещения на интеллектуалов Новой Англии. С другой стороны, в нем учтено стремление сложившихся церквей сохранить свои особенности (в частности, один из принципов в символе веры баптистов отделение церкви от государства). В ХХ в. 1-я и 14-я поправки к Конституции включили в себя требования к судам строго контролировать сферу образования.

О сотношении церкви и государства в восточном христианстве. К IV в. восточное богословие выработало особые принципы гармонии церкви и государства, когда христианство из религии гонимой стало религией государственной. Одним из первых их сформулировал епископ Евсевий Кесарийский (260340) историограф эпохи Константина Великого и отец церковной истории, оказавший сильное влияние на императора.

По концепции Евсевия, империя и имперская церковь должны находиться в самой тесной связи друг с другом. В центре христианской империи мыслится христианский император его фигура возвышается над духовным главою церкви. Положив эту идею в основание своей политической теологии, Евсевий заключает: христианский император есть представитель Бога на земле, и сам Господь в образе абсолютной власти сияет в венценосном епископе внешних. Император любимый Богом и трижды благословенный слуга Всевышнего, очищающий божественным лучом, как оружием, мир от орд безбожников. Христианский император, обладающий такими свойствами, становится идеалом справедливости и человеколюбия. О Константине Евсевий говорит: Бог выбрал его для нас господином и поводырем, и никто не может хвалить себя, не воздавая в то же время хвалу ему. Власть православного императора зиждется непосредственно на милости Божьей и Его любви к людям; это представление своеобразно повторяет древнеримскую концепцию бога-правителя, а также образ непобедимого Солнца в языческих культах.

Император должен быть также главою самой церкви, подобно тому как языческий бог-правитель признавался первосвященником государственного культа. Он созывает синод епископов, как если бы Бог рукоположил его в епископы, председательствует в синоде и придает имперскую юридическую силу решениям епископата. Император защитник церкви, оберегает единство и истинность христианской веры, сражается за правое дело не только как воин, но и как проситель подобно Моисею он святою молитвою взывает к Богу помочь искоренить врагов веры. Таким образом, христианский император напоминает римского бога-правителя не только политически, но и в сакральном отношении. Вряд ли рядом с ним мыслимо независимое развитие церковного влияния на общество.

Православные богословы трактовали сосуществование функций христианского императора и главы христианской церкви как симфонию, то есть как гармонию. Церковь признавала, что император своим авторитетом способен защитить ее и сохранить единство веры. Собственные же полномочия она ограничивала сугубо духовной задачей соблюдения православной правды и порядка в церкви. С другой стороны, император, будучи сыном церкви, обязан был слушаться ее духовного лидера.

Эпанагога. Особое юридическое руководство для судей, Эпанагога, составленное в Византии после 879 г., определяло права государя и функции византийского патриарха, духовного главы церкви. Тем самым под отношения между церковью и государством подводились законные основания. Эволюция правовой независимости византийского патриарха в духе римского папизма оказалась с самого начала невозможной, тем более, что в VI и VII вв. церковь подтвердила юридическую силу уже сложившихся отношений.

И все же согласно Эпанагоге патриарх не был обязан целиком и полностью подчиняться императору. Ему скорее предписывалось оберегать истину и, не страшась императора, предпринимать действия, направленные на защиту святых учений. Поэтому политическая история Византии характеризуется напряженностью отношений между имперской властью, часто подавлявшей духовную свободу церкви, и церковью, требовавшей для себя духовной свободы. Такой же напряженностью отличалась политическая история царской России.

Известная в России формула Православие, самодержавие и народность во многом навеяна учением Евсевия. Ее выдвинул в 1832 г. князь С. С. Уваров, вскоре министр просвещения (18331849), в своем отчете Николаю о состоянии обучения в Московской университете и гимназиях. В этом отчете рекомендовалось переместить акценты в будущей государственной образовательной программе на православные ценности, самодержавие и русский национальный характер. Уваров полагал, что русский народ выделяется среди других народов именно этими своими важнейшими особенностями а, значит их сохранение позволит избежать разрушительного влияния Запада.

Формула Уварова была положена в основу системы богословского, классического и профессионального образования в царской России. Поскольку философия считалась главным каналом поступления в Россию вредных западных идей, то ее на некоторое время вообще изъяли из учебных планов. За рамками школы строжайшей цензуре подвергались публикации, замеченные в критике самодержавия. Лозунг Православие, самодержавие и народность послужил импульсом (хотя это и не одобрялось царем) для роста русского национализма, в том числе в правительстве и государственных учреждениях. Символически выразив вначале официальную идеологию императорского правительства Николая I (18251855), упомянутый лозунг затем еще долгое время служил царизму.

Русская православная церковь (РПЦ) и государство. Русь приняла православие от греков. Князь Владимир хорошо понимал, что язычество не могло духовно укрепить его власть, и он выбрал восточное христианство. С крещением в 988 г. Руси начинаются процессы слияния восточно-славянских племен в единый древнерусский народ и образования монолитного государства. Христианизация Руси длилась несколько веков. Православная церковь во многом способствовала прекращению княжеской междоусобицы, ей удалось найти общий язык с татаро-монгольскими завоевателями. В XIV в. развертывается при особой поддержке московских князей строительство монастырей, а резиденция митрополита перемещается в Москву. Укрепляется доверие между РПЦ и московскими князьями.

Вначале РПЦ подчинялась Константинопольскому патриарху. В 1448 г. она становится автокефальной, отныне престол митрополита занимают русские священники. В первой половине XVI в. внутри церкви происходит конфликт между нестяжателями (адептами Нила Сорского) и иосифлянами (сторонниками Иосифа Волоцкого). Первые настаивали на том, что только имущественно бедная церковь сумеет сохранить свою независимость от государственной власти. Вторые же желали служить государству, опираясь на собственную экономическую мощь. Победившие иосифляне выдвинули идею русского самодержавия, развернув ее в формулы: Москва это Третий Рим и мировая империя, Власть русского самодержца от Бога. В 1547 г. иосифлянин митрополит Макарий венчал Ивана IV на царство.

Русь все более становилась сильным и централизованным государством, а это грозило церкви утратой своей независимости. Например, хорошо известен деспотизм Ивана Грозного по отношению к РПЦ.

В 1589 г. было учреждено патриаршество, в некоторой степени усилившее церковь, в особенности в период царствования Михаила Романова. Патриарх Никон, пытаясь добиться для РПЦ еще большей свободы, провел церковные реформы. Однако многие верующие их не приняли. Церковь раскололась на никониан и старообрядцев, что значительно ослабило ее влияние на власть и население. С тех пор РПЦ покорно служила царизму. Петр I решительно вмешался в хозяйственную деятельность церкви и помешал (после смерти патриарха Андриана) избранию нового патриарха. В 1721 г. пост патриарха был упразднен, а церковью стал управлять Святейший Правительствующий Синод во главе со светским обер-прокурором. РПЦ превратилась в часть государственного аппарата. В 1762 г. государство производит широкомасштабную конфискацию церковных и монастырских земель, закрывает более половины монастырей.

Чем более государство унижало церковь, тем меньшее духовное воздействие она могла оказывать на элиту общества. Росло вольнодумство, возникали тайные общества. Многие дворяне склонялись к мистицизму. Вместе с тем быстро развивалась светская культура. Николай I, ощутив опасность революционного бунтарства и утери страной социального единства, решительно меняет отношение государства к ослабленной церкви. Он начинает укреплять РПЦ и бюрократическими методами распространять православие во всех сферах общественной жизни. После разгрома декабристов масонские ложи преследуются, возобновляется практика насильственного обращения в православие, запрещается выход из РПЦ. При Александре II организуются церковноприходские школы, совершенствуется семинарское образование.

Однако задача возвращения всеобщего уважения к церкви плохо решалась бюрократическими методами в особенности в отношении разночинной интеллигенции. В стране вызревал идеологический кризис. После революции 1905 г. ряд христианских философов и священников предлагали реформировать РПЦ. Цель реформы усматривалась в том, чтобы церковь перестала исполнять бюрократическую функцию служанки самодержавия, а сосредоточилась бы прежде всего на своей, духовной миссии. Однако ни царь, ни Синод не решились на назревшие перемены.

В 1917 г., после Февральской революции, ликвидируется Синод и восстанавливается патриаршество. Октябрьская революция лишает РПЦ возможности провести церковную реформу. 23 января 1918 г. советская власть издает декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви. Большевики постепенно конфискуют церковное имущество. В 1921 г., когда начался голод на Волге, в массовом порядке изымались церковные ценности, было расстреляно 15 тысяч священников. В период коллективизации было разрушено большинство храмов. В результате церковь оказалась почти уничтоженной, ее место заняла другая, атеистическая, церковь Коммунистическая партия.

В годы Великой Отечественной войны востребовалась неатеистическая духовность, и отношение советской власти к РПЦ переменилось. В 1943 г. И. В. Сталин восстанавливает патриаршество под надзором Совета по делам религии. Но при Н. С. Хрущеве снова закрывают монастыри и храмы. С крушением атеистического режима, в ходе перестройки, государство вновь ощутило острую потребность в духовном объединении распадающейся державы. Церкви были возвращены тысячи храмов, повсеместно стали возводить новые. Этот процесс продолжается и ныне. Сегодняшние руководители России способствуют укреплению православия.

До 1917 г. православные составляли около 65% населения Российской империи (свыше 100 млн чел.), РПЦ имела почти 78 тысяч храмов и часовен, более тясячи монастырей. Сегодня, по некоторым данным, практикующих православных в Российской Федерации около 40% населения.

Таким образом, церковь (в христианском и нехристианском смыслах) и государство две противоположные стороны общественной жизни, находящиеся в неразрывном противоречивом единстве. Церковь олицетворяет и институционализирует духовное начало социума, а государство материальное начало. Между ними иногда устанавливается гармония, но чаще всего они находятся в противоборстве. Верх попеременно берет то одна, то другая сторона. Постоянно нуждаясь друг в друге, они никогда не доходят до взаимоуничтожения и так или иначе идут на взаимные уступки. Пока существует государство, существует и церковь.

Типы связи церкви и государства. Связь между государством и церковью в каждом обществе весьма специфична. Она может иметь форму теократии, государственной церкви или светского государства.

Теократия (греч. theos бог, cratos власть) 1) господство Бога над всем человечеством; 2) форма государственного правления, когда властью распоряжается глава церкви или высшее духовенство. В теократии во втором смысле государственная власть и господствующая религия нераздельно слиты (жреческая власть в Древнем Египте, арабские халифаты, власть папы Римского и пр.).

Государственная церковь подчинена и служит светской власти, материально и духовно поддерживается государством (православная церковь в Византии, царской России, англиканская церковь в Великобритании и пр.).

В светском государстве действует принцип свободы совести: гражданин имеет право исповедовать любую религию или атеизм; церковь автономна, отделена от государства, а государство не вмешивается в ее дела (США, современная Россия и пр.). В ХХ в. в ряде социалистических стран существовал государственный атеизм гражданам прививалась атеистическая вера.

3. Идеология и религия

Идеология форма социального или политического учения, в которой практические элементы столь же важны, как и теоретические. Это система идей (правовых, политических, религиозных, философских и пр.), позволяющая не только объяснять мир и отношение людей к действительности, но также изменять мир. Более точно определять идеологию не просто как систему идей, а как систему идеалов, жизненно значимых для той или иной культуры. Знание в форме идеала является образцовым методологическим знанием, способным превращаться в материальную силу. Примеры специфических идеологий: социализм, коммунизм, анархизм, фашизм, национализм, либерализм, консерватизм. Идеология обладает относительной самостоятельностью, активно влияет на социум, способствует общественному прогрессу или регрессу.

Слово ideologie было введено в оборот в 1796 г., во времена французской революции, философом Дестю де Траси для обозначения опытной науки об идеях. В своем пятитомном сочинении Элементы идеологии (18011815) Траси исходил, во-первых, из сенсуалистического тезиса Локка и Кондильяка о том, что все человеческое знание есть знание идей, во-вторых, из проекта Ф. Бэкона о превращении науки в инструмент для улучшения жизни людей, в-третьих, из намерения избавить публику от религиозных и метафизических предрассудков. Согласно Траси, идеология отличается от философии и иных чисто объяснительных теорий тем, что в ней интеллект непременно сплавлен с действием и сама она нацелена на практические нужды народа. Траси и его сторонники хотели сочетать свободу личности с программой государственного планирования. Они придумали систему национального образования, призванную превратить Францию в рациональное и научное общество.

Во время Директории (17951799) учение идеологистов стало официальной доктриной французской республики. Вначале Траси вложил в понятие идеологии нейтральный, сухой, технический смысл, но позже наполнил его морально-оценочным содержанием, эмоциональными моментами. На первых порах Наполеон поддержал Траси, но в декабре 1812 г. император приписал влиянию идеологистов на общество вину за военные поражения Франции и презрительно отозвался об их неистовой критике утопий, существующих авторитетов и народных иллюзий. С тех пор во всех европейских странах идеологию стали оценивать двойственно хвалебно и предосудительно.

Некоторые историки философии назвали XIX столетие веком идеологии, но не потому что слово идеология тогда получило широкое распространение, а из-за того, что в общественном мировоззрении стал преобладать идеологический элемент; у интеллектуалов традиционная религиозная вера стала вытесняться светской религиозностью (подобной позитивизму Конта, марксизму или некоторым видам национализма). Вместе с тем вряд ли в предшествующие XIX веку и в последующие эпохи идеология не играла существенной роли. Скорее всего, идеология важнейший атрибут любого общества; в разных условиях времени и пространства она проявляется во множестве специфических форм. Поэтому так называемая доктрина деидеологизации (Д. Белл и др.) есть всего лишь особая форма идеологии, но не программа отмены всякой идеологии; не случайно она была вскоре заменена на доктрину редеидеологизации.

Постоянно идет спор о предмете идеологии. В широком смысле слова ее понимают как любой вид ориентации теории на практику, на политику. В узком смысле идеологию трактуют в соответствии с концепцией Траси: 1) она более или менее полно объясняет внешний мир и человеческий опыт; 2) представляет собой общую программу организации социальной и политической жизни; 3) включает в себя методы борьбы за реализацию этой программы; 4) стремится не только убеждать, но также вербовать сторонников и связывать их обязательствами; 5) адресована широкой публике, но вместе с тем отдает лидирующую роль интеллектуалам. Нередко идеологами именуют тех, кто фактам предпочитает идеи, а также тех, чьи идеи метафизичны, чересчур абстрактны, далеки от реальности. Воздействуя на религию, философию, искусство и т.д. и задавая им определенную ценностную ориентацию, идеология способствует усилению противоборства между конфессиями, философскими направлениями, течениями в искусстве.

Марксисты отрицательно оценивают всякую непролетарскую идеологию, понимая ее как такое ложное сознание, которое отражает мир сквозь призму интереса господствующего класса, но стремится выдать себя за выражение интереса всего общества. Такая идеология, по их мнению, иллюзорна, мифична и иррациональна; ее главный принцип не объективность, а партийность. Идеологии создаются отдельными интеллектуалами (идеологами), способными обобщить стихийную классовую психологию. Коммунистическую идеологию марксисты оценивают положительно; по их мнению, она истинна, отвечает всеобщему интересу и носит не мифологический, а научный характер. В семиотике идеологическое и идеологемы понимаются совершенно иначе их уравнивают со знаковым, когда знак как-то оценивается и привязывается к речевой практике (М. М. Бахтин, Р. Барт).

Религия во многом аналогична идеологии, если идеологию понимать в духе концепции Траси и тем более в смысле семиотики Бахтина. Обе они, идеология и религия, тоталитарны в отношении вопросов истины и поведения. Вместе с тем религиозная картина реальности рисует божественный мир и редко, в отличие от идеологии, сосредоточивается на земном мире. Религия может формировать представления о справедливом обществе, но обычно не способна самостоятельно проектировать практическую политическую программу. В религии первостепенны вера и богослужение. Она обращена к душе индивида с целью ее спасения, тогда как идеология аппелирует к большим социальным группам. У истоков богооткровенных религий стоят пророки, а идеология прежде всего опирается на рациональные доказательства. Обе требуют от человека незаурядных поступков, но вряд ли это требование посильно для всех верующих.

Явные идеологические элементы присущи лишь некоторым современным религиозным движениям.

Возможно, первый явно идеологический христианин появился во Флоренции. Пуританская утопия Саванаролы имела признаки воинственной идеологии. Его модель христианской коммуны предписывала верующим немедленно и под тотальным контролем государства претворять в жизнь религиозные идеалы, бороться с папской коррупцией, гуманизмом Возрождения и светскими амбициями. Попытка Саванаролы придать христианству идеологический характер воодушевила кальвинистскую Женеву и пуританские общины Нового Света. Идеологической воинственностью и нетерпимостью отмечены Реформация и Контреформация.

4. Р. Нибур о христианском пацифизме

Рейнхольд Нибур (18931971), влиятельный американский богослов, сторонник диалектической теологии, автор более 20 книг и многих сотен статей. Наиболее известны его книги Моральный человек и аморальное общество (1932) и Природа и судьба человека (1941,1943). В 19151928 гг. служил пастором в Детройте, с 1928 г. профессор теологии в федеральной теологической семинарии в Нью-Йорке. В 20-е годы признавал себя пацифистом и до 1934 года занимал пост национального председателя Общества Примирения. Нибур никогда не считал себя фанатичным пацифистом, но его пассионарное миролюбие было вполне искренним. Пацифизм Нибур следствие отвращения этого мыслителя к Первой мировой войне. В его пацифизме реализовалась также мысль о том, что сущность Евангелия в жертвенной любви, а идеал такой любви Иисус Христос, непротивляющийся насилию (см: Niebuhr R. The Nature and Destiny of Man. A Christian Interpretation. N.Y., 19411943; Niebuhr R. Pacifism // Reinhold Niebuhr: Theologian of Public Life. Еd. by L. Rasmussen. L.: The Bath Press, 1989, pp. 237253).

Источник социальных кризисов, захватнических войн и агрессивной интолерантности Нибур усматривает в первородной греховности человека. Человек способен к творчеству и свободен выбирать между добром и злом, поэтому он существо не только созидающее, но и разрушающее. Грех человека укоренен в его неизбывном стремлении стать независимым от абсолюта и от других людей. История человечества развертывается как растущий конфликт между сверхразумной волей Бога и иррациональной свободой воль всех людей. Забывая о своем ничтожестве перед Богом, человек мечтает подчинить себе историю. Но только религия дает индивиду возможность осознать природу его греховности и пробудить в нем чувство личной вины перед Богом. По убеждению Нибура, всякий человек, если он постепенно совершенствует свой дух, способен научиться терпимости к любым проявлениям жизни.

Однако так мыслят далеко не все христиане. Всякий раз, когда обостряется историческая ситуация, возобновляются споры о том, в самом ли деле Церкви присущ пацифистский характер или она лишь обязана сформировать его в неопределенном будущем. Противники пацифизма доказывают, что пацифизм это ересь. Пацифисты же утверждают, что боязнь Церкви публично объявить о своей приверженности к пацифизму есть отступление от веры.

В этой дискуссии Нибур занял позицию диалектика, четко обрисованную им в очерке Почему христианская церковь не пацифист (1940). По его мнению, нежелание Церкви открыто следовать пацифизму вовсе не ренегатство. Скорее, двойственное отношение Церкви к миротворчеству связано с тем, что она не упрощает сути Евангелия, не отождествляет Благую Весть с законом любви. Христианство не есть всего лишь новый закон, то есть закон любви. Оно измеряет подлинное человеческое существование не только предельными нормами совершенного поведения, диктуемыми законом любви, но также фактом греха. Христос истинная норма (второй Адам) для каждого человека, но вместе с тем каждый из нас в некотором смысле распинает Иисуса Христа.

Добрая новость Евангелия вовсе не в требовании любить друг друга, а в том, что мощь божественной милости умеет преодолевать коренное противоречие в наших душах, с которым мы самостотельно не управимся. Нибур формулирует это противоречие так. Все мы знаем, что обязаны любить ближних как самих себя. Однако фактически каждый любит себя больше, чем ближнего. С одной стороны, в милосердии Бога, явленном через Иисуса Христа, христиане видят действующую силу добродетели и справедливости, которая избавляет наши сердца от противоречия между альтруизмом и эгоизмом. В этом смысле Христос определяет актуальные возможности человеческого существования. С другой стороны, божественное милосердие понимается христианами как прощение Богом человека. Бог прощает человека несмотря на то, что человек никогда в полной мере не следует и не последует примеру Христа. В этом смысле Христос есть невозможная возможность.

Неискоренимость греха. Согласно Нибуру, из доктрины прощения и оправдания Богом человека должно вытекать признание всей серьезности греха как перманентного фактора человеческой истории. Однако современная светская цивилизация, а также морализирующие христиане слабо учитывают этот важный вывод. Секуляризированные христиане не могут в полной мере принять его потому, что уверовали в возможность какого-то простого способа преодоления греховности всех людей. Они полагают, что если неуклонно следовать закону Христа, пусть это нелегко, то можно искоренить грех. А это утопия. Ради утверждения евангельского принципа любви христиане на протяжении многих веков бесжалостно истребили миллионы иноверцев.

Нибур утверждает, что пацифизм, тем не менее, не стоит считать обычной ересью. Современный христианский пацифизм ( в одном из своих аспектов) есть не более как упрощенная версия христианского перфекционизма. Он выражает гениальный импульс христианского сердца импульс всерьез принять закон Христа и воспротивиться тем политическим стратегиям, которые руководствуются исключительно идеей греховности человека. Сторонники таких стратегий оправдывают тиранию, анархию, войны и дедуцируют из идеи греха предельные нормы социальной жизни.

Средневековые аскеты и ранние протестанты (например, община Менно Симонса) не рассматривали свое кредо достигнуть стандарта совершенной любви как политическую альтернативу. Наоборот, они пытались отстраниться от политики. Их перфекционизм не был сопряжен с иллюзией изобретения какого-то метода исключения элемента конфликта из политических стратегий; тайна зла мыслилась неразрешимой. Ставилась цель стремиться к наиболее совершенной и бескорыстной личной жизни как символу Царства Божьего. Чтобы построить подобную жизнь, надо непременно отречься от участия в решении любых политических вопросов, тем самым снимая с себя всякую ответственности за социальную справедливость. Данный вид пацифизма, полагает Нибур, есть не столько ересь, сколько ценное христианское наследие.

Ересь гуманизма. А вот большинство современных форм христианского пацифизма американскому теологу представляются именно ересью. Инспирированные, вероятно, Евангелием, они пропитались верой мыслителей эпохи Возрождения в истинную добродетельность человека вообще, отказались от доктрины первородного греха и от многих иных принципиальных положений Евангелия, объявили, будто гарантом совершенной любви станет господство человечества над миром.

Гуманисты мнят, что на глубинном уровне своего бытия человек существенно добр. Поэтому если отвлечься от всего случайного и временного в конкретных индивидах и достигнуть абстракции рационально-универсального человека или если культивировать на глубинных уровнях нашего сознания некий мистико-универсальный элемент, то мы поймем, как покончить с человеческим эгоизмом и с вытекающим из эгоизма конфликтом жизни с жизнью. Подобные рационалистические или мистические воззрения на человека не отвечают ни Евангелию, ни совокупным сведениям о реальном человеческом опыте.

Пацифисты-гуманисты слишком плохо знают человеческую натуру, чтобы судить о противоречиях между законом любви и греховностью человека, о сложности проблемы справедливости. Они не видят, говорит Нибур, что грех повсеместен. Даже самые любовные и доброжелательные отношения между людьми несвободны от него. Если грех не менее универсален, чем любовь и добро, то допустимо ли отвлекаться от него в понятии сущности родового человека? Предельная абстракция должна быть диалектичной: универсальный человек противоречив; в нем действуют законы любви и греха. Из-за того, что люди всегда грешат, справедливость достижима только, с одной стороны, определенной долей принуждения, а с другой стороны, сопротивлением принуждению и тирании. Приходится постоянно направлять политическую жизнь людей между Сциллой анархии и Харибдой тирании.

Грех понимается в Библии в двух смыслах. Религиозный смысл греха восстание человека против Бога, попытка человека занять место Бога. Моральный и социальный смысл греха несправедливость. То индивидуальное Я, которому свойственны гордыня и воля к власти, выдвигает себя в центр бытия, старается подчинить себе жизнь другого, обрести безопасность за счет угнетенных сородичей и тем самым несправедливо относится к другой жизни. Корень империализма в империализме индивида.

Нибур доказывает, что в Новом Завете вовсе не предусмотрен триумф добра над злом на определенном этапе истории человечества. В нем говорится, что история, из-за пропитывающего ее греха, до конца будет подвержена неразрешимым противоречиям. Поэтому нет простого и оптимистического решения проблемы истории. Тщетны попытки перекроить историю, занимаясь радикальным переустройством общества. В конце времен все противоречия будут сняты в Царстве Божьем; но это Царство вне рамок истории человечества. Божье благоволение к человеку и Царство Божие для истории это божественные реальности, но отнюдь не человеческие возможности. Идея гуманизма, культивируемая начиная с эпохи Ренессанса, несостоятельна и дезориентирует публику.

В свете сказанного проблема пацифизма, по мнению Нибура, оказывается куда более сложной, нежели представляется тем, кто уверовал только в закон любви. Как люди могут достичь мира, если никогда не смогут разрешить коренное противоречие между законами любви и греха? Как люди способны добиться толерантной гармонии жизни с жизнью, в то время как человеческая гордыня и себялюбие постоянно мешают реализации закона любви? Разве социальные невзгоды во многом не проистекают из испорченности человеческой души?

Оправдание пацифизма. С точки зрения Нибура, в одном отношении пацифисты все-таки правы. Действительно, закон любви есть закон жизни. Хотя этот закон никогда не одержит абсолютную победу, он важен как принцип критицизма там, где элементы подавления и конфликта разрушают высший тип содружества. В то же время закон любви противостоит критике, нацеленной на нарушение уже установившейся справедливости. Он напоминает нам, что несправедливость и тирания, которыми мы столь возмущены, суть в некоторой степени последствия нашей собственной несправедливости и что политические противостояния это конфликты не между безгрешными и грешниками, а между разного рода грешниками. Нет совершенных методов предотвращения ни тирании, ни анархии. Когда люди страдают от анархии, они наивно думают, будто меньшим злом для них была бы тирания. И наоборот. Вероятно, демократический режим в большей мере гармонизирует отношения между людьми, нежели анархия и тирания, поэтому сегодня ее и следует отстаивать. Способность человека к справедливости делает демократию возможной, а склонность человека к несправедливости делает демократию необходимой.

Нибур реалистически оценивает демократию. Демократический режим есть наименьшее из зол, но вовсе не абсолютное проявление закона любви. В нем, как и в любом историческом идеале и социальном институте, существуют эфемерные и устойчивые элементы, свои внутренние противоречия. Этот режим не решает всех человеческих проблем, поэтому при определенных обстоятельствах граждане могут предпочесть ему анархию или тиранию. Не стоит, вслед за некоторыми нынешними либеральными утопистами, создавать очередную ложную религию, принимая демократию за священный образец общественного устройства и реализацию мечты о финальном идеале справедливости.

Проявляющиеся в том или ином демократическом государстве пороки достойны определенной критики словом и делом. Весь вопрос в том, какой именно должна быть эта критика разрушает ли она демократические ценности или помогает их укреплять. В целом же, по убеждению Нибура, ценности демократии важно защищать и отстаивать адекватными средствами, в том числе военной силой. Какова же на этот счет позиция тех христианских пацифистов, которые признают только закон любви?

Дилемма пацифизма. Упрощенный морализм христианских пацифистов бессмыслен, считает Нибур, ибо не делает различий между относительными ценностями в истории. Рассуждение этих пацифистов таково. Мы обязаны полностью отказаться от христианской веры, если убеждены, что в политике можно участвовать лишь тогда, когда на нас нет вины. Это значит, что нам следует либо доказать нашу невинность, дабы действовать, либо отказаться от действий из-за невозможности стать невинными. Самоправедность или бездействие вот альтернативы секулярного морализма.

На самом деле, возражает Нибур, тут нет никакой дилеммы. Ведь подлинное христианство учит, что на тотальной истории и на всех людях лежит груз вины. Лишь Бог простит и снимет вину, своими силами же мы от нее избавиться не в состоянии. Бог освобождает христианина от вины, дабы тот стал участником исторических событий, защитил известные ему высшие ценности и цитадели цивилизации. И божьей милостью христианину дано помнить о двусмысленности даже его самых лучших поступков. Когда провиденция Бога не направляет человеческие дела на извлечение добра из зла, тогда таящееся в добрых начинаниях зло легко расстроит их. Вся история есть компромисс.

Сколь бы современный пацифизм ни был нагружен светскими и морализаторскими иллюзиями, Нибур все же в целом положительно отзывается о нем. Трагичны конфликты между человеком и человеком, народом и народом. Когда находятся люди, которые по убеждению отказываются участвовать в кровопролитии, церковь обязана сказать пастве: Мы их уважаем и вполне понимаем. В конце-концов все люди братья, а любовь закон жизни. Позволяя вовлекать себя в войны, мы нуждаемся в абсолютистах-противниках. В противном случае мы сами начнем принимать мировые бойни за норму и станем бесчувственными к ужасам войны. Вместе с тем, резюмирует Нибур, современный христианский пацифизм мог быть более эффективным, кабы бы не тщился выказывать себя единственно правоверным, а его сторонники прекратили бы безосновательно обвинять Церковь в грехе ренегатства и поддержке милитаризма.

Перейти в оглавление